Сваха для дракона

От взглядов они умело уворачивались, словно юркая ртуть, а черты их лица были совершенно не запоминающимися. Пройди мимо один и тот же слуга трижды, я не смогла бы его отличить от сотни других. Архитектура Улья стиралась из памяти, стоило отвести взгляд. Несколько лестниц спустя, мы оказались в сыром подвале, в длинном коридоре, где размещались камеры. Я надеялась, что мы будем заперты вместе – Лоркану стало хуже, и я не хотела оставаться в стороне.

– Проходите, дорогие гости, – издевательски заржал один из терновых стражей, без всякого трепета заталкивая Снорре и Лоркана в клетку, но когда он попытался провернуть то же самое со мной, вокруг его запястья сомкнулись пальцы.

– Ты точно хочешь к ней прикоснуться?

Затрещали кости, когда Снорре выгнул руку стражника под немыслимым углом, в глазах солдата плескалась боль.

– Так и думал, – хмыкнул капитан, отшвыривая его от себя. Страж насупился, явно затаив обиду, но никого уже не волновали задетые чувства.

Снорре уложил Лоркана на единственный соломенный тюфяк, служивший постелью тем узникам, которым не повезло оказаться здесь до нас. Присел на корточки рядом, ослабляя шнурок на вороте рубахи.

– Так-то лучше, – пробормотал капитан, – теперь ты сможешь отдохнуть.

Он спрятал лицо в ладонях, чтобы не смотреть на князя, застывшего на подстилке безвольной куклой. Я разделяла его боль. Мне тоже было страшно.

– Как он?

– Хуже, – ответила я, сглатывая тугой ком, вставший поперек горла. Лаконичный ответ не мог передать истинное положение дел, а сил вдаваться в подробности у меня не осталось. Я пошевелилась, разминая затекшую спину – солома от сырости и холода была невероятно жесткой, и на мгновение я ощутила укол зависти: Лоркан, будучи без сознания, не мог в полной мере “насладиться” шикарными апартаментами, предоставленными Ба’Дияр для гостей.

Но Лоркану действительно стало хуже. В камере время текло незаметно, а небо в маленьком оконце под потолком оставалось таким же темным и сумрачным, поэтому сказать точно, какой сейчас час и сколько времени прошло с момента заключения под стражу, было невозможно. Князь, лежа головой на моих коленях, был смертельно бледен и тих.