Тарзан. Том 1

Поэтому я направляю по ветру свои глаза и уши: куда нельзя проникнуть носом, можно проникнуть глазами.

— И кого же ты увидел там? Никого! — сказал мальчик, смеясь.

— Я увидел там Нуму, он прячется в кустах, вон там, где растет высокая трава, — сказал Акут.

— Там лев? — воскликнул мальчик. — Откуда ты знаешь? Я ничего не вижу.

— Тем не менее, Нума — там, — ответил Акут. — Сначала я услыхал его вздох. Теперь ты еще не можешь отличить вздох Нумы от шелеста ветра, но ты должен со временем научиться узнавать вздох Нумы.

Потом я стал смотреть и увидел, что трава движется в одном месте сильнее, чем может колыхать ее ветер. Взгляни, она трепещет под его дыханьем, видишь ты? Видишь, она дрожит у его боков — слева и справа. Так не дрожит трава нигде вокруг.

Мальчик напрягал свое зрение. Его глаза были лучше обычных человеческих глаз. Наконец, он легонько вскрикнул.

— Да, — сказал он шепотом, — я вижу. Лев лежит вон там. Его голова повернута к нам. Он смотрит на нас?"

"— Нума смотрит на нас, — ответил Акут, — но мы в безопасности, если не подойдем слишком близко.

Он лежит на своей добыче. Брюхо его уже почти полно, иначе мы слышали бы хруст костей. Он следит за нами из любопытства. Он либо будет кончать свой обед, либо пойдет пить. Он не станет прятаться от нас, потому что сейчас мы для него не враги и не добыча. Но это прекрасный случай: ты научишься видеть Нуму. А ты должен уметь видеть Нуму, если хочешь жить в джунглях. Нума не трогает обезьян, когда нас много. Клыки у нас длинные и сильные, мы умеем сражаться; но когда нас немного, а он голоден, мы должны быть осторожны. Обойдем его, и ты познакомишься с запахом Нумы. Чем скорее ты выучишься узнавать этот запах, тем лучше. Но держись поближе к деревьям, ибо иногда Нума совершает непредвиденные поступки. Держи уши, глаза и нос открытыми! Помни всегда, что враг может скрываться за каждым кустом, на каждом дереве, в каждой заросли. Спасаясь от Нумы, не попади в зубы к Сабор, его подруге. Иди за мной!

И Акут стал обходить лужу.

Мальчик шел по его следам.

Чувства его были напряжены, нервы натянуты. Вот это жизнь! Он забыл о своем решении выйти на берег у какого-нибудь другого порта и вернуться обратно в Лондон. Он думал теперь только о диких радостях жизни, о борьбе с могуществом обитателей джунглей, царивших в лесах и пустынях дикого материка. Он не знал страха. Но честь и совесть он знал, и они причиняли ему немало тревог, когда начинали бороться с любовью к свободе за обладание его душой.