Страх

Некоторые стонали и хрюкали во сне, что очень ее пугало.

Повсюду ощущался запах пота и немытых тел.

Ей хотелось домой. Но бабушки уже нет в живых, и саму ее прогнали из дома. Впрочем, жизнь у нее там была малоприятной. Да иначе и быть не могло, тетя Камма никогда не допустила бы, чтобы ей было хорошо.

Теперь тетя спала поблизости от нее. И им обеим была неприятна такая близость. Бранцефлор тоже спал.

Винни чувствовала себя одинокой, всеми отверженной, растерянной. Никто не любил ее, и в этом, насколько она понимала, была вина тети Каммы.

Робкий человек, избегающий всякого общения из-за боязни насмешек, оказывается в конце концов всеми презираемым и никому не нужным. Никто здесь не обращал на Винни внимания, ее присутствие никого не трогало. Если кто-то и хотел сообщить что-то ей и тете, то обращался неизменно к Камме.

Да, может быть, только пастор Прунк… Последние дни он был так приветлив с ней. Но Винни было трудно поверить в его расположение. Отчасти потому, что она была неуверена в себе и в своих достоинствах, а отчасти потому, что в его теплой улыбке она видела холод…

Это могло показаться странным, но это было именно так.

Винни никто никогда не учил выражаться правильно. И стоило ей мало-мальски проявить себя в чем-то, как тетя неизменно охлаждала ее усердие словами: «Ты ничего в этом не понимаешь!» Или «Ты просто спишь на уроках норвежского языка! Ты не можешь правильно произнести ни одного слова!»

Такого рода реплики не способствовали успеху в учебе.

Вот и вчера вечером, когда она вернулась домой с Бранцефлором… «Почему ты пришла так поздно? Где тебя носило? Подойди ко мне, я почищу твое пальто! Где ты была, я спрашиваю?»

И Винни, запинаясь на каждом слове, попыталась ей объяснить, что помогала одному человеку забраться на паром. «Мне пришлось помочь одной даме, которая помогала одному мужчине залезть на…» «Помогала помочь? Господи, неужели ты не можешь выражаться яснее? Какое тебе, кстати, дело до других людей?» «Он был болен, и мне пришлось поддержать его.

Дама была такой маленькой и хрупкой, она сама не справилась бы». «Болен? Чем болен?» «Я не знаю. Думаю, у него был жар. И рука у него была такой влажной и липкой, когда я прикоснулась к ней». «Прикоснулась к руке? Что ты хочешь этим сказать?»

И тут как раз зазвонил в колокольчик пастор Прунк, и все начали спешно хватать свои вещи, чтобы успеть вовремя в убежище.

Винни зажмурила глаза, чтобы не расплакаться.