Страх

Ей ненавистна эта шляпа, доставшаяся от Олавы, которая не пожелала ее носить.

Наконец она встала и принялась убирать со стола. Одинокий ужин был окончен."

"Она легла в постель, уложила в ногах Доффена и попыталась уснуть. Но это не удавалось. В голове кружилось слишком много неприятных мыслей и впечатлений. К тому же она слышала теперь, что возле дома кто-то бродит!

Нет, это ей показалось.

В берег с грохотом ударила волна. Агнес закричала и вскочила с постели, Доффен бешено залаял.

Постепенно они успокоились.

«Рассвет, рассвет, приходи скорее, мое сердце больше не выдержит!» Но в январе рассвет наступает поздно.

Вернувшись домой, в Баккегорден, в полночь, Ханс-Магнус обнаружил, что дом пуст.

На столе лежало незапечатанное письмо.

«Дорогой Ханс-Магнус! Пришло время, и мы отправились в Храм пастора Прунка, взяв с собой Бранцефлора.

Я очень сожалею о том, что ты оказался таким упрямым, но наш дорогой пастор обещал, что ты будешь спасен, когда придет Судный день.

Не мог бы ты съездить на автомобиле в Сарпсборг по новому адресу Лавинии, который я привожу ниже, и как можно скорее найти ее шифоньер? Задняя стенка у него сломана. Просунь в щель руку и вытащи лежащий там конверт! Уничтожь его! Прочитав содержание лежащего там послания, ты поймешь, почему я прошу тебя сделать это. Винни ничего не знает об этом, а свидетелей можно не принимать в расчет.

Пастор Прунк обещал нам всем место на небесах, но для того, чтобы попасть туда, мы должны кое-чем пожертвовать, Ханс-Магнус.

Ханс-Магнус нахмурил свои красиво очерченные брови. Он был вовсе не глуп и понял, что речь идет о нежелательном завещании.

— И не от тебя, мамочка, — пробормотал он. — Твой мерзкий пастор не посмеет запустить когти в мои деньги, уж я позабочусь об этом!

У него не было времени ехать в Сарпсборг на следующий день. Но через день…

Винни проснулась на рассвете.

Тяжесть в груди не исчезла и после сна.

Как здесь было неуютно!

Несмотря на центральное отопление, стены оставались холодными и сырыми, даже деревянная обшивка не помогала. Всюду чувствовалось присутствие людей, перегородки были слишком тонкими, слышно было, как кто-то сморкается и храпит.