Стоять, бояться, раздеваться!

Жёсткая мочалка и нежные ладони по очереди скользили от плеч к ягодицам, убивая контрастом ощущений.

Мышцы медленно превращались в податливое желе. А густой аромат каких-то цветов заставлял сознание уплывать куда-то очень далеко... туда, где был только пар, запахи и толпы мурашек, бегающих по телу в разных направлениях, туда и обратно.

Когда мочалка добралась до ног и бедер, душа Бадоева готова была проститься с телом.

Он чувствовал, как от массажа начинают гореть ступни. Как жар с лодыжек поднимается выше и лавой течёт по бедрам к самому сердцу.

«Да, ты служила верой и правдой, но бывай».

«Да, так намного лучше».

«Нет, я не буду скучать».

К мытью паха из него можно было вить верёвки и требовать пароли от файлов самого высокого уровня секретности.

Учитывая феноменальную память Пожарской, она, вероятно, и так знала их все. Но он бы выдал! С глухим криком! С позорным стоном! С предынфарктным «пожалуйста».

Только вместо него кое-что другое выдала Вероника. Немного спустив воду, она достала из блестящего пакета какую-то новую бутылочку. Налила себе в пригоршню прозрачную, похожую на масло, жидкость. И устроившись в ногах, сообщила:

– А сейчас подарок! Древняя индийская практика. Называется массаж лингама. Никогда так не делала, но, надеюсь, получится.

С этими словами одна щедро смазанная маслом ладонь легла чуть выше паха. А вторая, такая же скользкая, на внутреннюю сторону бедра.

– Может, просто утопишь меня?

Отполированный мочалкой и нежными женскими руками, Руслан готов был уже и умереть. Не первый раз рядом с этой женщиной, но теперь без единого сожаления. Все самое приятное в его жизни уже случилось, а дожидаться старости было необязательно.

– Не-а. Вначале подарок.

Масленые пальчики одновременно двинулись к твердому стволу. Едва касаясь, скользнули вверх. И легонько надавили на головку.

– Как же гуманизм? – Руслан резко выгнулся.

– «Гуманизм» в моем лексиконе отсутствует.

– А что в твоем лексиконе есть о несчастных, которые кончают в воздух? – Мужские руки с такой силой сжали края ванны, что та странно скрипнула.

– Кто говорил, что я тебе позволю?

Ведьма даже не улыбнулась.

– Не уверен, что смогу сдержаться.