Стоять, бояться, раздеваться!

Не в двадцать первом веке на окраине второго по величине города страны.

А ведь хотелось просто добраться до работы. В кои-то веки одной. Без слежки, без нервов. Утереть нос всем этим мужланам. Доказать, что не нужна ей никакая охрана...

Так немного нужно было для счастья.

Так хорошо все продумала!

Весь ужас ситуации доходил до Вероники медленно. Вначале замерзли ноги. Шпильки совсем не грели, а на тонкий слой подкладки даже смотреть было больно. Потом задубели кончики пальцев. Модель шубки не предполагала наличия карманов, и модные рукава в три четверти тоже ничем не могли помочь.

После замерз нос. Так он замерзал лишь один раз – в детстве, когда увлеченная очередным ухажером мать забыла оставить ключ от квартиры под плинтусом и на всю ночь укатила из дома.

Тогда дело закончилось воспалением легких и двумя неделями в больнице. Это было не самое худшее воспоминание из детства. Но повторения не хотелось совсем.

О том, что одним обморожением может не отделаться, Вероника запретила себе думать категорически.

Никакому Джеймсу Бонду или Беару Гриллсу и не снилось такое ориентирование на местности. Мозг кипел. В ход пошли все подручные средства, какие смогла найти. Но, к счастью, рисовать губной помадой на упаковке презервативов карту так и не пришлось.

Когда Вероника уже готова была выть от жалости к себе, телефон вдруг разразился звонком от ее персонального маньяка, и слезы, которые так старательно сдерживала все это время, полились ручьем.

* * *Бадоев приехал через пятнадцать минут. Вероника глазам своим не поверила, увидев на трассе несущуюся с дурной скоростью машину такси. Снятые с заднего сиденья чехлы так и остались покрывалом на ней, когда Руслан чуть ли не с мясом выдрал водительскую дверь. У нее и мысли не возникло сопротивляться, когда он подхватил ее на руки и вынес из Тойоты.

От накатившего облегчения забыла и про нос, и про ноги, и про то, как мечтала обставить этого упрямого медведя.

– Сильно замерзла? – Только после того, как усадил на тёплое заднее сиденье такси, Руслан задал свой первый вопрос.

До чертиков хотелось сохранить хоть крупицу гордости, но в мужских объятиях было слишком уютно и горячо, чтобы лгать.

– Насквозь. Ни ног, ни рук не чувствую, – стуча зубами, произнесла она.

– Понятно.