Стоять, бояться, раздеваться!

А от счастливого взгляда голубых глаз сердце начинало отбивать чечётку о грудную клетку.

Не думал никогда, даже в далекой молодости, что сможет так сильно полюбить. И уж точно не представлял, что в сорок пять ради женщины будет таскаться по ресторанам, оптом скупать цветы и почти полгода уговаривать выйти за него замуж.

От последней мысли к горлу Руслана подступил уже знакомый ком. И, пока Вероника шла к нему навстречу, перед глазами как на карусели пронеслись все отчаянные попытки склонить гну к росписи.

* * *Поначалу он был уверен, что сможет быстро укротить упрямую антилопу.

Потом в Питере начал заваливать цветами. Превратил квартиру и приемную генерального в оранжерею. Каждое утро, как гребаный пионер на девятое мая, топал с веником на работу. Терпел сочувствующие взгляды коллег и босса. А потом, к вечеру, с курьером заказывал еще одну икебану. С приглашением.

В ресторан.

В театр.

На балет, будь он неладен.

Или в музеи.

Водил Веронику от картины к картине. Рукой придерживал челюсть, чтобы не зевать. А глазами искал какое-нибудь техническое помещение или темный угол, где можно было бы хоть минуту потискать эту невыносимую гну, хоть на несколько секунд опуститься на колени и прижаться лбом к животу.

Черт, он даже вонючими устрицами умудрился не подавиться! Литр воды влил в себя после них. Но в ресторане с места не сдвинулся. Задницей в стул врос!

Терпел, развлекал, шизел от того, как другие мужики пускают слюни на его женщину.

По ночам вытрахивал всю дурь из этой несговорчивой бабы. Нежно, долго, осторожно, чтобы не навредить тому чуду, что росло у неё под сердцем. А утром начинал штурм с чистого листа.

Цветы.

Приглашения.

Взгляды.

Попытки надеть на палец кольцо и услышать наконец заветное «да».

И так неделями... месяцами.

До легкого помешательства.

До такого озверения, что подчиненные дышать в его присутствии забывали.

До отчаяния.

Пока сын сам не начал изнутри пихать свою родительницу, и в бой не пошла тяжёлая артиллерия из сестры и мамы.

Вероятно, еще месяц, и Руслан женил бы Веронику на себе насильно. Уставший от розария, босс тоже готов был поучаствовать – запереть их двоих в приемной, вызывать туда регистратора и закрыть вопрос.

Но мама и сестра будто подменили Пожарскую. Вместо секса и ресторанов в их жизни начались семейные вечерние посиделки, пикники у залива и тихий сон в обнимку.