Стечение обстоятельств

А как иначе можно заполучить Ковалева, не открывая перед следователем все карты?

Виктор Алексеевич решил сначала покончить с другими неотложными делами, в числе которых была и проверка версий по делу Филатовой.

Поскольку никого из работающих по этому делу на месте не оказалось, Гордеев вызвал к себе Каменскую. Настя подробно рассказала ему обо всем, что сделано."

"— С корыстным мотивом на сегодня мы закончили, от «ревности» остался маленький хвостик, Доценко сейчас доделывает.

— И потом что?

— Потом перейдем на второй уровень сложности.

— Соображения есть?

— Ну… — Настя помялась. — Есть кое-что. Последний любовник Филатовой работает в Интерполе. Наркотики, оружие, контрабанда — сами понимаете, вещи серьезные. Может быть, Филатова — средство давления на этого Идзиковского. Все отмечают, что последние два-три месяца она была чем-то подавлена, расстроена. Ее начальник связывает это со сложными отношениями с руководством, с сотрудниками министерства. Но не будем забывать, что Филатова была особа очень скрытная.

Не исключено, что перемена настроения была связана с тем, что ей или Идзиковскому угрожали, может, их шантажировали.

— Годится, — одобрительно кивнул Гордеев. — Еще что-нибудь есть?

— Еще есть версия о мести, так сказать, на научной почве. Но, — Настя сделала выразительный жест рукой, — это уже больше ста. Это уже почти двести.

…Когда-то давно Гордеев спросил у Насти, как ей удается выдвигать порой совершенно невероятные версии.

Она тогда ответила, что версии кажутся невероятными только тем, у кого мышление физика. Физик проверяет первые 99 чисел, убеждается, что все они меньше 100, из чего и делает вывод, что вообще все числа меньше 100. Ведь 99 экспериментов — вполне достаточно для научного вывода. А у нее, Насти, мышление гуманитария, испорченного математикой, а для математика все числа равноправны и имеют равную вероятность проявления — и бесконечно большие, и бесконечно малые…

— Доценко с манекенщицей закончил, так что Идзиковского будут разрабатывать он и Ларцев.

Коротков пока занят Плешковым, так что свои «двести» будешь отрабатывать сама, — заключил Гордеев. — Я позвоню в институт, тебе привезут все бумаги Филатовой.

— Только все-все, Виктор Алексеевич, из сейфа, из стола, из дома. Все до последней бумажки. И настольный календарь. И записные книжки.

— И черта лысого в ступе, — засмеялся Гордеев. — Ладно, иди.