Стань Звездой!

Почти мгновенно разум проанализировал происходящее, и до Эрика дошло, что Зак не сообщил ему о факте нового секса с Куртом, а просто решил его так взбодрить. Желание немедленно убить Курта, а потом запереть Зака в доме прошло, но Эрик сумел поймать и удержать нужный настрой для поединка.

Это был настоящий бой. Эрик несколько раз едва не остался без пальцев — благо у мече были крепкие гарды — и почти мгновенно обзавелся болезненными ушибами. Но  на все это было плевать. Главным было другое: азарт боя, умелые ловкие выпады, которые было чертовски трудно блокировать, и горящие восхищением, весельем и любовью глаза.

— Почему ты поступил так? — Эрик снова пошел в атаку, прижал Зака к стене. — Я верил тебе, как себе, я тебя любил!

Во время репетиций произнести эти слова было неимоверно трудно. Но сейчас они легко слетели с губ, и Эрик по-настоящему ощутил и бесконечную, почти что безумную любовь и страшный яд разочарования, разъедающий сердце.

— А сейчас что? — голос Зака звенел без всяких усилителей. — Кончилась любовь? Недолговечной же она была! — он перехватил его руку с занесенным мечом и подался перед. — А вот я по-прежнему… — выдохнул в лицо. — Люблю.

— Предатель… — прохрипел Эрик, с ужасающей ясностью понимая, что не может ненавидеть. Он опустил руку с мечом, посмотрел Зак в глаза и как загипнотизированный качнулся вперед, накрывая его губы своими.

Где-то на заднем плане послышался приглушенный вздох. Эрик спохватился, почти отпрянул, но понял, что отступить сейчас будет глупо. Да и в сценарий вроде укладывается. Эрик свободной от меча рукой обхватил Зака за шею. Прошептал:

— И я люблю, — и поцеловал, сразу же проскальзывая языком в рот Камерона. Губы зака дрогнули — он, кажется, не ожидал ничего подобного. Но ответил он так, будто не было ни людей, ни камер. И вместо того, чтобы вонзить по сценарию меч в специально сделанную прорезь в благополучно порвавшемся камзоле, отбросил его прочь.

Собственный меч выпал из ослабевших пальцев. Эрик положил ладонь Заку на затылок, еще углубляя поцелуй.

— И все войны мира бессильны перед любовью! — восторженно всхлипнула ведущая.

Освещение погасили, а затем вспыхнул экран и началось воспроизведение только что сыгранной сцены.

— Я напортачил? — с трудом разорвав поцелуй, спросил Эрик у Зака. Сам он не чувствовал себя виноватым.