Стань Звездой!

— Сполна! — он рывком сдернул с Зака штаны, не выпуская руки из захвата. Потом накрыл горячей ладонью щеку, потянул, заставляя повернуть голову и впился в губы поцелуем, лишенным даже намека на нежность.

Зак закрыл глаза. Он чувствовал себя идиотом, но идиотом счастливым. Потому что происходящее не должно было нравиться ни под каким соусом, но нравилось безбожно.

— Поспеши, а то желающих много, — прошептал Зак Эрику в губы, и у того сорвало последние тормоза.

— В другой раз зайдут, — обманчиво-спокойно сказал он и убрал руку.

По ногам хлестнули концы пояса, когда Ласард развязал его. Еще секунда — и халат полетел куда-то прочь, а спину даже сквозь футболку обжег жар, стоило Эрику навалиться на него грудью. Зак широко, насколько позволяли стреножившие его штаны, расставил ноги и попытался расслабиться, в ожидании что Ласард вломится в него со всей дури насухую. Но у того, видимо, требования к безопасности любых трюков были заложены на самый базовый уровень сознания, едва ли не глубже инстинктов.

Курт в кресле широко развел ноги, но Заку было не до него. Ласард неумолимо продвигался вперед, и это было жарко, возбуждающе и чуть-чуть больно. Совсем немного.

Слишком мало."

"— Давай же… — Зак вырвал руку из захвата и уперся руками в дверь. — Покажи, что ты лучше!

— Покомандуй мне еще! — рявкнул Ласард и вцепился пальцами в его бедра.

Но, вопреки своим словам, он повелся. Загнал член до конца — безжалостно, яростно-сильно и так глубок , что гладко выбритый лобок резко ударился о ягодицы, — и тут же подался назад, чтобы через секунду всем телом впечатать Зака в стекло.

Зак успел мельком подумать, во сколько обойдется замена двери, если Ласард ее вынесет, но в следующую секунду это стало неважно. Эрик трахал его со всей силы, со всей не сдерживаемой сейчас яростью и со всей мощью тренированного тела. Зак даже не мог током устоять на ногах — такими сильными были толчки.

Его часто трахали хорошо. Иногда трахали просто отлично. Но сейчас… Сейчас это было лучшее, что ему довелось испытать в жизни.

А вот Ласарду, кажется, было все равно, услышит его кто-нибудь или нет. Он рычал на каждый яростный толчок, со свистом втягивал воздух, и все ускорял и ускорял темп. Пот заливал глаза, головку члена обжигало от прикосновений к прохладному стеклу.