Стань Звездой!

— Спасибо, — отрешенно ответил Эрик, пытаясь не потерять концентрацию.

Съемки затянулись из-за неподходящей погоды, и вместо трех дней его не было в городе почти неделю. Приехав вчера после обеда, он встретился в клубе с Камероном и сразу со съемочной группой. В этот раз им не потребовались постановочные “неудачные дубли”, потому что сыграть эмоции оказалось предсказуемо трудно.

Гримеры все еще крутились вокруг, но Эрик закрыл глаза и плотно сцепил руки в замок.

— Я иду по миле, я иду миле, я иду по миле… — зашептал он.

Вставая с кресла он сгорбился, стараясь прочувствовать весь вес большого тела. Выставил руки вперед, подставляя под бутафорские наручники. И сделал первый шаркающий шаг на сцену.

Зак смотрел на него красными опухшими глазами. Его плечи вздрагивали.

— Все будет хорошо, — сказал ему Эрик тихо. — Это тяжелый момент. Но я потерплю.

Щека Зака дернулась.

— Джон… — сказал хриплым надломленным голосом. — Сейчас это надо снять, — и указал на маленький крестик в глубоком вырезе тюремной робы.

Эрик послушно наклонил ставшую вдруг невероятно тяжелой голову."

"— Когда я усну, да? — спросил он, когда Зак, запнувшись несколько раз, пообещал вернуть ему крестик потом. — Я немного поспал сегодня днем, и видел сон…

Слова путались, Эрику казалось, он перескакивает с одной мысли на другую, пропускает целые фразы. Благо, сейчас это было даже на руку: и в фильме, и в книге, отрывок из которой Камерон зачитал ему вслух, Джон Коффи говорил именно так.

Хорошо, что Эрик много лет посвятил медитациям и прекрасно умел сохранять нужный душевный настрой. Потому что бутафорские наручники неприятно царапали кожу, а голова под силиконовой накладкой невероятно чесалась.А еще грим, превративший его в чернокожего, слишком яркий свет и необходимость показывать эмоции, когда Эрик привык их скрывать — было просто непонятно, как можно делать все сразу одновременно, и еще произносить текст с нужной интонацией.

Но у Зака, кажется, этих проблем не существовало. Застегивая ремни на его руках и ногах, он глотал слезы — совершенно настоящие. А потом встал напротив, посмотрел в глаза…

— Они все ненавидят меня… — прошептал Эрик, вдруг забыв обо всем, кроме боли в этих глазах.