Стая

Даже если бы враг узнал про ход, то не смог бы пройти по нему быстро. Коридор постоянно петлял, извивался змеей, словно находящейся в предсмертной агонии. А наверху цепкий взгляд мог заметить огромные валуны, которые еле держались, сохраняемые лишь деревянными балками. В случае опасности, не стоило большого труда завалить ход камнями.

Но юноша думал не о защите замка от возможного врага. Враг Лая обретал внутри замка. И дело совсем не в Алодлоре. Самым страшным врагом юноши был он сам. Предстоящая встреча с девушкой, такая, казалось, желанная, пугала его больше самой кровавой резни.

Он не сможет любить Коту всего лишь как сестру. И пусть это звучало кощунственно, он хотел ее. Хотел, как женщину, даму сердца, любимую жену. Как же справиться с самим собой? Ответа на этот вопрос не давала ни магия локки, ни мудрость стаи…

Миген сидела в глубоком кресле, затаив дыхание. Она сильно изменилась. И так хрупкая, еще больше похудела, и сейчас стала похожа скорее на привидение, чем на живого человека. Впечатление усиливали темные круги под глазами, да блестящие платиной пряди в некогда черных волосах.

Зрачки расширены, отчего темные очи казались бездонными омутами. Прошлое будто снова вернулось к ней. Крики, пожар, Сориан… Ребенок…

Чилва тщательно избегала смотреть на женщину. Радость оттого, что хозяйка жива, сменилась страхом. Узнав, как теперь живет харцесса, женщина растерялась. Стоит ли ворошить события прошлого, от которого за столько лет не осталось ни следа? Башня, уничтоженная пожаром, была отстроена заново.

Сейчас ничего не напоминало кормилице о тех временах, когда она жила здесь.

Они находились в полутемной большой комнате – спальне харцессы. Во всем чувствовались незыблемые предпочтения хозяйки. Пол устлан мягкими белоснежными коврами с высоким пушистым ворсом. Стены оклеены дорогой тканью с ручной росписью золотыми красками. На них расцветали янтарные цветы и блестящие золочеными клювиками птахи радовались сверкающим лучикам солнца. Свет едва проникал сквозь тяжелые ламбрекены, в большом количестве развешанные на окнах.

На памяти Чилвы Миген никогда раньше не стремилась так тщательно завешивать окна. Казалось, хозяйка боялась, что стекла могут замерзнуть, как новорожденные котята, и попыталась максимально их укутать. Занавеси в избытке украшали и саму комнату, и огромную высокую кровать. Чилва неодобрительно покачала головой. Как же жизнь запугала молодую женщину, что она так тщательно все скрывает за ширмами.