Стая

Хотелось увидеть Лая, бежать к нему, попытаться спасти… И в то же время было невероятно страшно. Настолько, что ноги наливались свинцовой тяжестью, а плечи опускались, округляя спину, будто под тяжким грузом. Что она может? Это же магия… Может, неизвестный злодей все-таки отыскал парочку и, пока Кота отвлеклась на охотников, напал на Лая? А может, злодей-локки оказался гораздо умнее, чем они предполагали. И, просчитав, куда они попадут, устроил хитроумную ловушку. Долетали слухи, что возможно и такое.

Но… Он жив… пока. А это – главное. Тяжело вздохнув, Кота обвела сумрачным взглядом несколько кривых избушек. Словно нахохлившиеся птахи, притулившиеся к скале, они пережидали непогоду. Странно, что кроме жреца не видно ни единого человека. Да и тот старается подавать как можно меньше признаков жизни. Может, ждет приказа? Или разрешения? Она же вроде как богиня."

"– Эй, жрец, – неохотно позвала Кота туземца, – поднимайся. Скажи, ты еще не всех своих людей перевел на жертвенную кровь? В племени остался хоть кто-нибудь живой?

– Конечно! – чему-то очень обрадовался жрец и, взмахнув руками, звонко хлопнул в ладоши у себя над головой.

 – Выбирай, о солнечная волчица!

Тут же из избушек высыпались туземцы всех возрастов и комплекций. Мужчины были в мудреных набедренных повязках, спереди напоминающие часть лат. Тех, что защищают мужское достоинство рыцарей. Женщины – только в длинных цветастых юбках, дети – просто голышом. На каменной площадке быстро собиралась большая толпа, усиливался галдеж, а из домишек люди все выходили и выходили, словно глиняные шары – лишь некие прихожие, а сами дома располагались внутри скалы.

Хотя, почему «словно»? Скорее всего, так оно и было, поскольку хижины никак бы не смогли вместить в себя столько народу, даже если людей уложить друг на друга до самого потолка.

Когда небольшое пространство между скал было полностью занято, установилась полная тишина. Даже малые дети, которых матери держали на руках, вели себя невероятно тихо и спокойно.

Лица туземцев были крайне напряжены и выражали некий отпечаток обреченности. И тут Кота поняла смысл выражения жреца. Она должна сама выбрать себе «завтрак». Расхохотавшись, девушка снова отмахнулась и, все еще нервно хихикая, решительно направилась в хижину, где поместили Лая. Народ расступался перед волчицей, благоговейно кланяясь. Каждый стремился коснуться великой Шактир. Но так, чтобы она не заметила, – легонечко.