Солнце полуночи

С виду у них почти не было общего – у этого цивилизованного путешественника-горожанина из Европы и его двух спутников более дикарской наружности. Женщину раздосадовало то, как ее представили; она с трудом сдерживала настойчивое желание сбежать. Второго мужчину, Джеймса, слегка позабавила уверенность Лорана. Ему нравилась непредсказуемость этой встречи, не терпелось увидеть нашу реакцию.

«Вик еще не откололась, – думал он. – Так что, наверное, все обойдется».

Карлайл улыбнулся Лорану и дружелюбным, открытым выражением лица на миг обезоружил даже напуганную Викторию.

– Я Карлайл, – представился мой отец. – Это моя семья: Эмметт и Джаспер, Розали, Эсме и Элис; Эдвард и Белла, – с этими словами он сделал неопределенный жест в нашу сторону, не привлекая внимания ни ко мне, ни к Белле за моей спиной. Лоран и Джеймс мысленно отметили, что мы не разные кланы, а одна семья, но мимо меня это прошло вскользь.

Только когда Карлайл назвал имя Джаспера, я осознал, что именно упустил.

"Джаспера с исполосованной шрамами кожей на всех видимых частях тела, рослого, поджарого и свирепого, как лев на охоте, с жестокими, запомнившими множество убитых глазами, им следовало оценить в первую очередь. Даже сейчас его воинственность должна была придавать окраску разговору.

Я взглянул на него краем глаза и обнаружил, что мне… невыносимо скучно. Казалось, в мире нет ничего менее интересного, чем этот невзрачный вампир, смирно стоящий сбоку от остальных.

Невзрачный? Смирный? Джаспер?

Джаспер сосредоточился так, что, будь он человеком, с него сейчас ручьем лил бы пот.

Раньше я никогда не видел, чтобы он делал подобное, и даже не догадывался, что такое возможно. Неужели эта способность развилась у него за годы, проведенные на юге? Для камуфляжа?

Сейчас он одновременно снимал напряжение, распространяющееся вокруг чужаков, и вызывал равнодушие у всех, кто смотрел в его сторону.

И не только его: той же дымкой заурядности он окутывал Элис, Эсме и Беллу.

Вот почему никто из них до сих пор ничего не заметил. А не потому, что Белла прятала лицо за волосами и я по-дурацки стучал об землю ногой. Они не смогли пробиться сквозь ощущение удручающей обыденности, потому и не присмотрелись к ней.