Солнце полуночи

И примет меня, несмотря ни на что. Но этой картины я не мог себе вообразить.

Хватит ли мне духу сдержать обещание? Смогу ли я относиться к себе с уважением, если скрою от нее эту правду?

Мне вспомнилось, как я впервые увидел Карлайла при свете солнца. В то время я был очень молод и больше всего одержим кровью, но это зрелище заворожило меня, как мало что другое. Несмотря на то что я всецело доверял Карлайлу, несмотря на то что уже успел полюбить его, мне стало страшно. Слишком уж невозможным, слишком чуждым было увиденное.

Я вспомнил, как увидел себя при ослепительном утреннем свете и осознал – глубже, чем когда-либо до тех пор, – что я уже не имею никакого отношения к себе прежнему. Что я больше не человек.

Но было бы нечестно скрывать самого себя от Беллы.

Я пытался представить нас с ней на лугу, увидеть, как я выглядел бы, не будь я чудовищем. Такой живописный, мирный уголок. Как бы мне хотелось, чтобы ей понравилось там и чтобы я был рядом.

«Эдвард!» – мысленно позвала Элис, и от панических ноток в ее настойчивом голосе я примерз к месту.

Внезапно я очутился в одном из видений Элис, уставился на яркий круг солнечного света. И растерялся, так как только что представлял нас с Беллой там же, на маленьком лугу, где никто не бывал, кроме меня, и поначалу не понял, что смотрю видения Элис, а не игру собственного воображения.

Но эта картина отличалась от той, которую представил себе я, относилась не к прошлому, а к будущему. Белла смотрела на меня не отрываясь, радужный отблеск плясал на ее лице, глаза казались бездонными. Значит, я все-таки отважился.

«То же самое место», – мысленный голос Элис был полон ужаса, не соответствующего видению. Да, в нем ощущалось напряжение, но ужас?.. «То же самое место»? О чем она?

А потом я все увидел.

"«Эдвард! – протестующе вскрикнула Элис. – Я же люблю ее, Эдвард!»

Но она не любила Беллу так, как я. Ее видение было противоестественным. Неверным. Как будто она ослепла и видела невозможное. Лживое.

Все это не заняло и половины секунды. Белла все еще жевала, думая о чем-то загадочном, чего я никогда не узнаю. Она не заметила ужаса, промелькнувшего на моем лице.

Видение было давним. Уже недействительным. С тех пор все изменилось.