Секретарь старшего принца 6

— Если хочешь, могу увезти тебя в любой из них, отдохнёшь, соберёшься с силами. Или, может, ты хочешь вернуться в Академию? Дружеская поддержка сейчас будет кстати.

Меня снова захлестнули боль, горечь, тоска, я вспомнила, как плохо мне было после убийства родных, как невыносимо было оставаться одной, невыносимо говорить с кем-то, невыносимо жить. Хотелось что-то делать, чтобы избавиться от пустоты внутри, от тяжести, страха, чувств, и при этом ничего невозможно было делать, потому что эти чувства меня сковывали.

— Я не знаю, ничего не знаю, — пробормотал Этьен.

— Я тоже не знал, что делать. Это нормально. Это надо пережить. Лучше с кем-то близким, но можно и самому. У всех ведь это по-разному. Так, как тебе легче, так и правильно в твоём случае. Но не переживай, если не получается так сразу всё отпустить, переживать — это нормально, ты же их любил, естественно тосковать по ним и сожалеть.

Многоликая дёрнулась на талии. Или Жаждущий дёрнулся. С него бы сталось ввернуть, что мне самой пора следовать собственному совету. Но в отличие от Этьена я частично виновата в гибели своей семьи, ведь не будь меня, дедушку убирали бы не подстраивая это под стандартное убийство потенциальных невест с их семьями. Если бы я не вздумала прогуляться на празднике, в родовом замке была бы я, а Халэнн остался бы в Академии драконов.

Подумав, что, возможно, я слишком надоедаю своими нравоучениями, я умолкла.

Этьен всхлипывал и шмыгал носом, пытаясь успокоиться. Возможно, он чувствовал себя неловко, и это было хорошо: значит, горе не затопило всё его сознание, и какая-то часть пытается жить нормальной жизнью, в которой молодому парню, студенту, негоже рыдать на плече офицера ИСБ.

* * *Император и король Озарана Элемарр, тоже оказавшийся здесь, отбыли, телепортировались прочь архивампиры и эльфы, Элор, косо поглядывавший на меня, вместе с ящиком демонокота исчез во всполохах золотого пламени, а офицеры ИСБ ещё продолжали осмотр замка, когда Этьен достаточно взял себя в руки, чтобы отстраниться от меня.

— Простите, — промямлил он, глядя на тёмные пятнышки крови на плитах во дворе его дома. — Моё поведение…

— Совершенно нормально. Я был не лучше, когда обнаружил… когда всё это случилось с моей семьёй, и не считаю это зазорным.