Ретроградный меркурий (СИ)

Потому что я знаю, что он тоже очень устал. Но если он ляжет рядом, я встану!

Уснуть не получается даже не смотря на усталость, ещё рано и стресс сжигает изнутри.

В темноте присаживается передо мной.

— Яра… — хрипит он. — Я не могу так…

Прижимается своим лицом к моему.

— Так нельзя…

— Не трогай! — срывает меня на тихую истерику. — Не трогай меня!

— Хватит!!

Пытаюсь встать, но лечу обратно на кровать. Он распинает меня.

Закрывает мой рот, впиваясь, и не позволяя мне наговорить ему остужающих пыл гадостей.

Не могу дергнуться под его телом! Сил нет… Не могу сопротивляться физически, словно отказали все мышцы.

"А “во сне” происходит прелюдия. Не ласковая, не жёсткая. Короткая и животная, не требующая от меня ни согласия, ни участия. Иван, словно пьяный в дрова! Как слепой инстинкт.

Я так его хочу… И очень стараюсь отключиться. Не думать. Только чувствовать. Это всего лишь секс, в конце концов.

Он поднимается на мгновение, садясь между моими бедрами. Слышу, как рвет фольгу, натягивает резинку.

Я могу это сейчас остановить.

Но я не могу…

Входит в меня, ложится сверху, до боли сжимая, медленно двигается.

“Просто секс” — не прокатывает. Внутри меня зарождается истерика. Мне кажется, я сейчас буду рыдать…

Потому что так действительно “нельзя”.

И чтобы не рыдать, я зажимаюсь, и почти не дышу.

— Отвечай мне! — срывает ему башню. — Не смей так делать!!

С рычанием срывается в трах, выбивая из меня зажатые вопли и слезы. Потом в нежности… И снова в жесть!

Я чувствую, как он кончает, автоматически, проезжаясь пальцами по его бритому затылку. Потому что он любит так… И мое тело помнит, что нужно так…

Сползая, ложится щекой на мое колотящееся сердце.

Мы не разговариваем. Наверное, нам нечего друг другу сказать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​Глава 15 — Внешная угроза

Нет, утром нам не становится легче. Все так же тесно, больно, стрёмно. Мы всё также молчим.

Иван завтракает, я собираюсь. Руки трясутся от слабости. Нет даже сил заплести косу.

— Сядь, поешь.

Оглядываюсь на бутерброды на столе. Желудок протестует. Смотрю на тарелку, пытаясь определиться.

— Сядь…

Я чувствую, он тоже на грани.