Ретроградный меркурий (СИ)

— А кто “свой” теперь?

— А своих, оказывается, и правда нет, — вспоминаю слова Мансурова.

Разбито оглядываю панель в поисках сигарет.

— Нет своих…

— Поехали домой, — сквозь зубы цедит Иван.

— А я не хочу с тобой ехать.

— А я тоже не хочу с тобой ехать! — рявкает он. — Но мы, блять, поедем домой! Вдвоем!

— Дядькиных угроз испугался?

— Я могу уволиться завтра. Сам. А ты?

Вздыхаю… Опустошение какое-то.

— А я… не могу.

Иначе пиздец вам, Зольниковы. Просто пиздец…

Жму на газ. Медленно веду тачку в сторону нашего дома.

В голове пустота. Потому что я не знаю, что мне делать.

Я одна против мощной силы. И я не могу позволить утопить Зольниковых. Даже не смотря на предательство Ивана и посыл Виктора — справляться самой с тем, куда влипла.

Как я буду с этим справляться?

Пока что у меня только одна версия: убрать Алишера.

Он так аккуратно меня абьюзит, стараясь не загнать в угол до конца, чтобы мне не сорвало крышу на полноценную войну. Но он не учел одного. Зольниковы со спины подвинули ко мне угол сами! И я все равно оказалась в нем.

Меня мутит… Мутит от страха, что я не вывезу.

— Ты голодная? — срывается голос Ивана, словно он спрашивает через силу.

— Что?.. — растерянно выплываю из своих мыслей.

— Ты ела сегодня?

— Я не помню… — бормочу я.

Я вообще не помню, когда я ела. Я вчера ела?..

— Дай сигарету.

Открывает пачку, протягивает.

Торможу на красный. Забираю сигарету, прикуриваю. Закрывая глаза, делаю глубокую долгую затяжку, чтобы немного ослабить ком в животе и давление в грудной клетке.

Внезапно подкатывает острый приступ тошноты.

Успеваю только выскочить из тачки, как меня выворачивает кислотой, обжигая пищевод и горло.

— Фак…

А вчера я действительно не ела. Только курила.

Так нельзя! — злюсь на себя.

Так мне никакой серьезной войны не вывезти!

Достаю из кармана влажные салфетки, вытираю губы.

— Яра… — подходит Иван.

Во взгляде беспокойство борется со злостью.

— Ты заболела?

— Сядь за руль, — коротко бросаю я. — Я в порядке.

Падаю на заднее сиденье.

Паркуется возле дома. Открывает мне дверь. Подаёт руку. На ней нет кольца…

Не хочу его руку!

Отталкиваю, выхожу сама.

Лифт — это просто пытка!

Нам тесно, больно и стрёмно находиться так близко. Зачем он это делает?

Приняв душ, я молча ложусь в кровать, отворачиваясь от него.

Он сидит в кресле. Гасит через пять минут свет.

Темнота густая и болезненная. Невыносимая! Внутри кипит и горит… Я чувствую себя очень больной, да.

Мне тяжело от того, что он сидит там.