Раб лампы

— Гамлет Бабкенович, гости просят, — вежливо сказал он. — Вы уж потом отдохнете, как положено.

— Э-э! — воскликнул Маркарян. — И нэт нам покоя, черт побери!

* * *К восьми часам празднество начало переходить в новую фазу. После торжества, сопровождаемого обильной выпивкой (в плане которой особо усердствовали, как отметила я, сам именинник, а также Вова Крамер), гости разбрелись по дому, решив заняться тем, что кому по душе. Кое-кто остался за столами (а двое или трое — под столами), многие предпочли оккупировать бильярдную, в которой располагалось пять столов для русского бильярда, три стола для пула, то есть американского бильярда, и роскошный бар, в коем были представлены все виды спиртных напитков в практически неограниченном количестве.

Я не сводила глаз с Маркаряна. Честно говоря, он был сильно пьян. Кроме того, из моей головы упорно не выходило длинное продолговатое лицо со свисающими прядями черных волос, мутный взгляд и высокий дребезжащий голос: «Обои с желтыми бабочками на красном — это, по-моему, ужасно.

Откуда, ну откуда этому типу из двенадцатой квартиры известны такие подробности? Значит, он был здесь? Но кто сюда пустит такое чучело? Едва ли, едва ли! Мысленно я решила, что по возвращении в Тарасов нужно насильно умыкнуть в больничку этого парня из двенадцатой и обследовать по полной программе!

«Однако же, — думала я, — верно, сходные мысли были и у Карасева с Феоктистовым, и вот — Карасев убит, а Феоктистов попал в больницу, и выберется ли — пока неизвестно».

— Как бы сам Гамлет Бабкенович не начудил, — пробормотала я, следуя в извилистой кильватерной «струе» траектории Маркаряна-младшего, — а то вон он как за праздничным обедом, то есть за ужином… набрался. На свежие дрожжи плеснул! Не дай бог, еще этот Кругляшов проклюнется, тогда вообще пиши пропало!

Впрочем, худшие мои предположения не оправдались: Кругляшов так и не появился.