Прекрасный яд

Моя киска пульсирует, и ощущение покалывания во всем теле, которое я испытывала после того сна, вырывается на поверхность.

— Ты болен, — шепчу я, хотя эти слова могли быть адресованы и мне самой.

— Я прекрасно это знаю. Поэтому и предупреждал тебя. Снова и снова.

Он перемещает ногу так, что теперь я сижу на его бедре. Мое платье задирается до талии, обнажая черные трусики.

Затем он двигается, пока его член не прижимается к моему белью, вызывая сильное давление. Я сдерживаю стон. Боже, как это приятно.

— И снова, — он качает бедрами и снова толкается.

Несмотря на то, что нас разделяет одежда, моя киска сжимается, требуя, чтобы ее наполнили. Я никогда не испытывала сексуальной неудовлетворенности, но думаю, что именно это сейчас и происходит.

— Но ты плохо понимаешь предупреждения, верно? Ты маленькая бунтарка, которая думает, что может выжить в любых условиях. Но знаешь что?

Он толкает бедра вперед, сильнее, трется своим членом о мою изголодавшуюся киску, удерживая мое лицо обеими руками и заставляя смотреть ему в глаза.

Это другое чувство, нежели то, что внизу. Он, может, и трахает меня через одежду, но его ледяные глаза… трахают мою душу.

— Я — твоя зима, Далия. И никакой цветок не может пережить зиму. Даже дикий.

Я хватаюсь за оба его запястья, когда он с ослепительной точностью толкается в меня, потираясь своим членом и бедром о мой чувствительный клитор. Моя спина ударяется о дверь от его свирепой силы, и я чувствую необъяснимую потребность схватиться за него для равновесия. Чтобы почувствовать, как он со всей силой трется об меня, зажигая острые покалывания удовольствия внутри.

Боже. Мне кажется, я сломана.

Я думала, что мне нужны нежность, забота и долгая прелюдия, чтобы возбудиться, но оказалось, что мне нужен грубый, грязный и совершенно бескомпромиссный секс.

Тот факт, что Кейн берет то, что хочет, не спрашивая разрешения, кружит мне голову.

Черт, это делает меня еще более влажной.

— Опусти руки, — приказывает он грубым голосом.

Я отпускаю его запястья и вместо этого хватаюсь за его талию под пиджаком.

И замираю.

Потому что, кажется, коснулась скалы.

Он всегда был таким мускулистым? Несмотря на тонкую талию, он очень подтянут.

— Далия… — предупреждение скользит по моей коже, будто лижет. — Не трогай меня.

— Ты же меня трогаешь.

Я впиваюсь ногтями в его кожу, отказываясь его отпускать.

Его движения замедляются, и я чуть не кричу от разочарования.

— Перестань трогать меня, или я оставлю твою мокрую киску неудовлетворенной.