Прекрасный яд

 — Интересно, что же сделало ее такой аппетитной, что Девенпорт отказался делиться?

У меня слезятся глаза, но я чувствую, что все, что я попытаюсь сказать, закончится задыхающимся рыданием, поэтому я кусаю губу и молчу.

Они все равно не послушают мне. Я должна поберечь силы, чтобы иметь возможность бороться и сбежать.

Кейн встает, заставляя Изабеллу убрать с него свои когти.

Он не смотрит на меня, спокойно, но решительно кладет руку на плечо Гэвина и отталкивает его.

Я делаю несколько глубоких вдохов и, обнимая сумку, с трудом вставая на ноги.

Но прежде чем я успеваю сделать еще один шаг, Гэвин хватает меня за руку и улыбается.

— Давай, Кейн. Ты уже попользовался этой сучкой. Пора делиться.

Моя рука болит от его сильной хватки, и чем сильнее я вырываюсь, тем сильнее он ее сжимает. Мне начинает казаться, что он сломает мне руку, но затем тяжесть его ладони исчезает.

Кейн хватает руку Гэвина и выкручивает ее за спину, вставая позади него. Благодаря разнице в росте он возвышается над ним и говорит низким голосом, близко к его лицу.

— То, что я использую, принадлежит только мне. Я не делюсь своими игрушками. Ясно?

— Блять! Отпусти. Ты сломаешь мне руку.

— После этого на очереди твой член.

— Девенпорт, — Престон подходит к нему. — Он наш вратарь.

— И наш вратарь должен знать свое гребаное место, не так ли?

Его слова спокойны. Настолько спокойны, что от них мурашки бегут по коже.

Изабелла скривила лицо в уродливой гримасе и бросилась к брату.

— Кейн, отпусти его! Зачем ты делаешь Гэву больно из-за этой сучки? Она даже не…

— Заткнись, Изабелла, — его слова звучат глубоко и окончательно.

Забудьте об Изабелле, даже я вздрагиваю, надеясь найти дыру, в которой можно спрятаться.

— Вон, — приказывает он, бросая Гэвина на Престона. — Все вон. Сейчас же.

Подруги Изабеллы выбегают из комнаты, как будто у них задницы в огне. Гэвин, Джуд и Престон следуют за ними.

Изабелла остается позади, ее лицо красное, дыхание прерывистое.

Он просто смотрит на нее со своим характерным невозмутимым выражением лица, которое может сокрушить горы.

— Ждешь сопровождения?

— Ты не можешь быть серьезен! — она указывает пальцем в мою сторону. — Она посторонняя. Эта сучка, блять, посторонняя!

— Еще раз назовешь ее сучкой, и я отрежу тебе язык.

Я вздрагиваю. Снова. Как будто меня ударило молнией.

Изабелла дрожит всем телом, едва держась на ногах, но, бросив на меня последний яростный взгляд, выбегает из комнаты.