Прекрасный яд

Никакого беспорядка, никаких личных вещей, кроме его блеклого запаха, витающего в воздухе, смеси чего-то мрачного и древесного.

И тогда я вижу его.

Кейн стоит у окна, глядя на ночь, окутывающую японский сад, и тихо разговаривает по телефону.

Я выдыхаю.

И дышу.

Впервые с тех пор, как меня загнал в угол его отец, я вдыхаю и выдыхаю большой глоток воздуха, наполняю им легкие, полностью погружаюсь в него.

Он в порядке.

Он выглядит как обычно — злобный хаос, сдерживаемый нитью спокойствия.

— Ты подготовил лодку? — спрашивает он, затем прислушивается, его указательный палец дергается на бедре.

Я подтягиваю мягкое черное одеяло к подбородку.

Дрожь возвращается.

Осознание.

Чувство конца света.

Кейн убил своего отца. Он выстрелил ему в голову безжалостно, безэмоционально. Он не колебался, не задумывался, убивая собственного отца.

Ради меня.

Нет.

Из-за меня.

Что я наделала?

Он наклоняет голову в мою сторону, его глаза резкие, выражение лица холодное.

Мое дрожащее нутро съеживается, и я чувствую себя такой маленькой в огромной постели, мои эмоции мечутся по всему телу, вспыхивая и взрываясь, как коробка спичек.

— Ты проснулась, — он говорит медленно, бесстрастно.

Он похож на того демона с посвящения. Бесчувственное чудовище, до которого я не могла достучаться, что бы я ни делала.

Мое сердце забилось быстрее, когда он медленно подошел ко мне, и звук его шагов эхом отразился в моей груди.

— Тебе лучше? — его слова были монотонными. Даже механическими.

Я не обращала внимания на свои перевязанные запястья и теплый халат, которым была укрыта. Боль больше не имела значения. Не тогда, когда он смотрит на меня, как на незнакомку.

— Кейн…

— Да?

— Мне жаль, что так все получилось с твоим отцом.

— А мне нет. Я бы все равно избавился от него, просто это произошло раньше, чем я планировал, — он останавливается у изножья кровати, засунув руки в карманы.

Он возвышается надо мной.

Устрашающе.

Это заставляет меня дрожать, несмотря на мои попытки сдержать себя, подавить это. Надеть маску, которую я так хорошо умею носить.

Но сейчас я не могу.

— Я думаю, тебе следует извиниться за кое-что другое, Далия.

Я вздрагиваю, пальцы впиваются в простыню.

Он знает.

Верно. Грант обещал ему все рассказать.

— Я… — слова не выходят из горла.