Прекрасный яд

Игроки безгранично уважают его, что легко заметить по их сосредоточенному и почтительному взгляду. Даже тренер разговаривает с ним как с равным.

Несмотря на свои мотивы, я серьезно отношусь к своей работе.

Поэтому большую часть открытого катания я провожу, разговаривая с врачом команды о том, как улучшить ловкость игроков и минимизировать травмы. Я также разговариваю с главным физиотерапевтом о потенциальных местах напряжения мышц у каждого игрока.

Он и остальные члены команды проводят регулярные проверки и часто делают им массаж, чтобы помочь расслабить напряженные мышцы.

Помогает и то, что многие игроки неимоверно богаты, поэтому их семьи вкладывают в команду бесконечные суммы денег.

Кто бы мог подумать, что область, которую я выбрала, — медицина с упором на физиотерапию, чтобы помочь Вайолет с постоянными болями в спине и плече, — теперь будет использоваться в интересах этих привилегированных придурков?

Один из которых мог попытаться убить ее.

"К концу открытого катания я уже поняла, в каких областях есть потенциал для улучшения. Поэтому, когда руководство уходит, я возвращаюсь на скамейку.

Игроки направляются в душевые, хлопая друг друга по плечам и громко разговаривая. Это хаос, наполненный тестостероном.

Здесь есть несколько женщин, самая важная из которых — административный менеджер команды, но они в основном находятся в своих кабинетах.

Когда большая часть команды расходится, Кейн подъезжает ко мне на коньках, останавливается у ограждения, снимает шлем и проводит рукой по влажным волосам. Они случайно спадают ему на лоб, частично скрывая холод в его глазах. Хотя теперь они стали яснее, менее ледяными и более… знакомыми.

Он выглядит потрясающе в своей хоккейной экипировке с потными волосами, только что закончив тренировку.

Я виню в этом его развращенные сексуальные пристрастия.

Потому что всякий раз, когда я вижу его, в моей голове вновь и вновь прокручиваются картинки из того лабиринта.

Горячие, электризующие и эротические сцены, которые сводят меня с ума.

Кейн опирается обеими руками на борта, так что они свисают прямо передо мной.

— Выглядело весело, — я прочищаю охрипший голос.