Предатель. Вернуть любимую (СИ)

Хотя если сравнивать физическое наказание и предательство, я бы выбрала, чтобы Суворов выпорол меня за провинность, чем вот так подло, низко, тайком развлекаться с другой женщиной.

И ему с ней было лучше, раз он не поехал домой, а снял номер в отеле…

Глава 2

— Я с тобой останусь, — решительно заявляет Антон. — Прослежу, чтобы ты не натворила дел.

— Не волнуйся. Со мной все хорошо. Лучше вернись к боссу. Суворов разозлится, если не найдет тебя.

— Мирон Олегович точно будет занят до утра. — Услышав это, я нервно хихикаю.

— Нестрашно, — изображаю равнодушие. — Я и сама знаю о чрезмерной занятости Суворова. И судя по тому, что он не посчитал нужным позвонить мне после этого, бешеные скачки Виталины для него важнее… — Глубоко вдохнув, добавляю: — А за меня не переживай. В особняке меня ждет подруга.

— Ты пригласила Арину? — удивленно спрашивает.

— Да, так Суворов позаботился, чтобы мне было не скучно в его отсутствие.

— Странно, — хмыкает. — Мирон Олегович мне ничего не сказал.

— А кто мы такие, чтобы сам господин Суворов перед нами отчитывался?!

Подъехав к особняку, прощаюсь с Антоном. Он отпускает. Но в его глазах мерещится разочарование, будто ему не хочется так быстро уезжать. Только у меня не то настроение, совсем не до бесед.

— Ну наконец-то! — восклицает Арина, едва я перешагиваю порог. — Все нормально? А Мирон где? Ты смогла его найти?

— Мирон остался в отеле, — поджимаю губы и, придерживаясь за стену, скидываю туфли.

— Как? — Ошарашенно округляет глаза. — Почему?

— Он трахается с Виталиной.

Прохожу мимо подруги в кухню. Внутри меня все снова дрожит. Горло сохнет и сжимается в спазме от не высказанных эмоций. Открываю вентиль и припадаю губами к крану.

— Чего-о?! — с запозданием взрывается Арина, а затем топает за мной. — В смысле?

— В прямом, — выпрямляюсь. — Толкает свой член в ее вагину в возвратно-поступательных движениях.

— Да ты что?! Я не верю!

— Это правда. Он… мне…

Каждое следующее слово дается все сложнее. Образ подруги размывается из-за слез. Я все-таки не выдерживаю и рыдаю. Я не железная.

Меня так пробрало и унизило. Боль слишком велика, чтобы ее контролировать. Чтобы оставаться сильной и невозмутимой. У меня есть душа и сердце, которое билось чаще от одного только взгляда на Мирона, но:

— …Он мне изменил.