Предатель. Вернуть любимую (СИ)

Я думал, не дождемся врача — быстрее склеишь ласты.

Разбито приподнимаюсь на локтях.

— Я пил коньяк.

— А такое чувство, что манаги обожрался! — яростно выкрикивает брат.

— Не ори. Башка трещит.

— Да чтоб она раскололась! Ты меня так напугал…

Заставляю себя сесть. В голове еще тяжесть, меня немного штормит.

— Где Рита? — спрашиваю.

Разговор с ней я помню четче. Но мне действительно было настолько хуево, что я мог рухнуть на пол прямо в кухне.

— Не знаю. Не видел ее еще. — Брат продолжает сердиться, меряя шагами комнату.

— Да, порядок.

— Я тогда поеду, — нехотя сообщает и укоризненно качает головой, — а ты звони, если опять станет хуже.

Захара не провожаю. Шевелиться лишний раз еще сложно. Окидываю взглядом спальню. Все вещи Риты вроде бы здесь. Значит, она где-то сидит и обижается. Придется ее найти и терпеливо выслушать, какой я гад и сволочь.

На туалетном столике вижу ее помолвочное кольцо с бриллиантом. Рита настолько им дорожит, что боится надевать без повода, чтобы ненароком не потерять или поцарапать.

Пожалуй, отправлю Власова в магазин, пусть еще что-нибудь прикупит для Риты из ювелирки в качестве моего глубочайшего раскаяния. Она девочка неискушенная. И добрая. Всегда мне все прощала, что бы я ни натворил. И на этот раз простит. Никуда не денется.

— Власов! — рявкаю, спускаясь по лестнице на первый этаж.

— Да, Мирон Олегович? — показывается мне на глаза.

— Где Маргарита?

— Не знаю. Не видел ее с ночи.

— Так отыщи. И приведи ко мне.

Антон срывается на поиски.

Я приземляюсь на диван и лениво откидываюсь на спинку. Сушняк мучает.

Вот сейчас бы Тамару позвать, чтобы воды принесла или рассола. Только домработница неожиданно попала в больницу. Без нее в доме как без рук.

Неприятности как-то разом навалились.

— Мирон Олегович, а Риты нигде нет, — через некоторое время возвращается Антон.

— Как нет? — приподнимаю бровь.

— Ни в особняке, ни во дворе. Я все тщательно проверил.

— Да чтоб ее…

Малышка осмелилась пойти против моего слова? Не было в ней таких качеств.

Осмысление варианта, в котором в моей жизни нет Риты, кипятит кровь и подгоняет сердце яростно долбить грудину. Я слышу его биение. Тело окутывает жаром настолько сильным, что испарина проступает на лбу, все внутри огнем горит, перед глазами полыхает алое зарево. Дыхание учащается, как у загнанного зверя.