Мышка для Тимура

И ведет пальчиками по бедрам — выше, к паху, где очень ясно угадывается ответ на ее поведение. Любое поведение! Она на меня удивительно действует: огрызается — хочу ее, ластится — хочу ее, равнодушничает — еще больше хочу!

Наблюдаю, не вмешиваясь, давая полную свободу в поведении. Только стакан на место ставлю, чтоб скрыть внезапную дрожь рук. И очень сильно, сука, надеюсь, что лицо все же удается сдержать!

— Какую именно ролевушку вы хотите, Тимур Анварович? — мурлычет она сладко и улыбается. Губы пухлые такие. Сжать зубами, до крови.

Меня дергает, словно током, от последнего предложения. Роль? Да? Я прав?

Сука, да я давно уже прав, я же знаю! Но какого хера сейчас так не по себе? И что с ее тоном?

Перевожу взгляд с губ к глазам. И немею буквально.

Моя Мышь плачет.

Нет, слез не видно, ресницы сухие, глаза блестят яростью и злостью. Но вот внутри… Она, словно робот из рассказа того известного фантаста, книгами которого я зачитывался в детстве.

Понимание, что сейчас происходит что-то дико неправильное, жуткое по своей сути, режет по-живому, заставляет оцепенеть в попытке переварить ситуацию, оценить, осмыслить.

А Мышь, покорно опустив ресницы, начинает аккуратно высвобождать полы рубашки из брюк, расстегивать ремень… Меня кроет абсолютно противоречивыми эмоциями: похотью и страхом.

Я безумно хочу, чтоб не тормозила, она мне нравится такой — покорной и на все готовой. Сейчас нравится!

И в то же время есть понимание, что сейчас происходит нечто настолько страшное, что, если не тормозну…

— Стой… — голос у меня хрипит, а внутри все воет, потому что пальчики останавливаются именно в тот момент, когда уже можно бы и член погладить.

Поднимает подбородок, смотрит. Покорная какая. Мысль эта не моя, верней, она не от головы, а от разбушевавшейся похоти. Покорная. Моя. Запросто — на колени, член в рот. Губы пухлые вокруг ствола. Глаза — снизу вверх — на меня.