Последний наследник

Я не уверен, что наши с вами энергетические контуры выдержат массовое истребление многотысячной армии».

«Выдержат!» — с готовностью выпалила Ольга.

«Не нужно нас недооценивать!»

«Дуры», — вздохнул Дворин.

И, прежде чем драконихи вновь на него взъелись, я продолжил:

«Я в этом не уверен. Но даже если и выдержат — измаются точно. А ещё мы застрянем здесь надолго. Константин сто процентов воспользуется этой ситуацией. А биться с ним или его сильнейшими бойцами на усталости я не собираюсь».

Раздался грохот, и в другой части базы засверкали разноцветные техники.

Да, первая задача — опустить ниже плинтуса британцев. Точнее, их боевой дух.

Вторая — поуменьшить их боеспособность. Считай, численность. Я уже начал успешно с этим справляться.

Продолжим вместе.

Главное — сильно не увлечься и не забывать, кто на сегодняшний день наш главный враг.

* * *Московский Кремль. Пару дней спустя."

"— Согласитесь, сейчас этот кабинет выглядит гораздо лучше⁈ — весело спросил царевич (а для половины мира «император») Константин.

— «Лучше» или «хуже» — лишь субъективные оценочные суждения, Ваше Величество, — ровным тоном проговорил невысокий усатый мужчина в круглых очках. Его внешний вид мог бы обмануть многих — обычный человек легко принял бы этого мужчину за какого-нибудь профессора местечкового университета, не увидев в нём сильного одарённого с прокачанной Меткой.

Ведь одарённых в очках не бывает, верно?

Хотя насчёт «профессора» обычный человек бы не ошибся. Но вот очки этот профессор носил не из-за плохого зрения, а чтобы сделать своё отличное зрение ещё лучше. Чтобы видеть то, чего не видят другие.

Хотя, с другой стороны, этот человек всего лишь испытывал свою новую разработку.

Константин бросил на него косой взгляд и спросил:

— Тебе не нравятся портреты моих близких, Вильгельм?

— Главное, чтобы они вам нравились, Ваше Величество, — спокойно ответил Вильгельм Шраер.

Константин усмехнулся и снова повернулся к своей небольшой галерее. Вверху висели изображения бывшего императора и всех его четырёх жён; по центру — огромный портрет самого Константина Константиновича, вокруг которого девять портретов его жён; а снизу — портреты его братьев и сестёр.

— Гляжу, кое-кто у тебя в опале, — усмехнулся третий человек из присутствующих в кабинете.