Последний наследник

Стрекоча крыльями, с небес спускался огромный скарабей. В своих лапах он держал двух женщин: левыми лапами скарабей нёс молодую африканку, а правыми — кудрявую женщину европейской внешности.

— Ух ты! Жёны Константина! — хохотнул Александр, когда Юрец уложил дамочек на траву рядом с нами.

Эммануэль с изумлением пялился на моего жука. Я же решил выказать скарабею своё расположение и погладил его по громадной голове.

«Можешь поймать несколько ворон и съесть», — любезно предложил я Юрцу.

Он посмотрел на меня, как эльф на гоблина, и самодовольно вздёрнул морду.

А затем прислал мыслеобраз, как он сражался с охраной Нанджалы, при этом изолировав всё окружающее Пространство от внешнего мира, чтобы враги не сбежали и не вызвали подкрепление.

Достойная картина!

Мыслеораз сменился, и я увидел, что было дальше: жёны Константина валялись на траве без чувств, а рядом с ними довольный скарабей употреблял в пищу поверженных охранников.

Ну да, зачем ему теперь за воронами-то гоняться?

Юрца я затянул обратно в своё Сосредоточение.

В это время другой лысый — Батуми — распорядился принести наручники, блокирующие энергию, и надел их на жён Константина. Затем поверх ещё и обычными наручниками приковал одну женщину к другой.

— Чтобы в разные стороны не сбежали, — пояснил свои действия Батуми.

Присев на корточки, я положил ладони на головы женщинам. Сразу приводить их в чувства я не стал, напротив, сделал их сон более глубоким. А заодно кое-что подправил и «починил» их после столкновения с Юрцом — всё-таки ценные заложники для обмена должны выглядеть приглядно.

Пока я был занят женщинами, краем уха слушал спор двух принцев.

— Он сам считает себя императором, а стало быть, своих жён враг считает императрицами, — возбуждённо вещал Эммануэль. — Две императрицы совершенно не равны одной баронессе."

"— Враг прекрасно знает, насколько важную роль играет Ярослава Пожарская в нашем штабе, — парировал Александр.

— Не сомневаюсь. Но всё же она — баронесса.

— Она — наш важный товарищ, — процедил Александр.

— Но даже так, по общей ценности она и на одну императрицу не тянет. Чего ты заводишься, Александр? Я, между прочим, тоже хочу освободить Ярославу Пожарскую. Но я предлагаю гораздо лучше продумать условия обмена.

— Ты понимаешь, что она очень дорога Максиму? — прошипел Александр, приблизившись к Эммануэлю вплотную. — Максим пойдёт на всё, чтобы её освободить, и мы его поддержим.

— Да… но…

— Хватит, — хмуро произнёс я, закончив заниматься императрицами.