Попаданка в семье драконов

Трясущаяся девушка боится поднять голову. Хочется рявкнуть, чтобы она пришла в себя и не пугалась, но это желание – такое драконье, и вряд ли поможет служанке успокоиться.

– Не бойся, я не кусаюсь и не сержусь, – как можно мягче повторяю я. – Как тебя зовут?

– Хлоя.

– Отлично. Поднимайся и скажи стоящему в коридоре Дариону, что я чуть задержусь, а сама… попей чаю. Просто отдохни. Не надо меня бояться, я сама недавно была человеком.

– Но теперь вы дракон, – шепчет в пол Хлоя.

– Ничто человеческое мне не чуждо, – ещё раз улыбнувшись, направляюсь в спальню: может без меня Хлоя быстрее опомниться – здесь слишком боятся драконов.

В спальне Пушинки нет. Точнее, так кажется в первый момент, когда смотрю на скомканное одеяло, но оно приподнимается, и под краем вспыхивают два золотых глаза.

– Привет, – бросившись в кровать под балдахином, обнимаю Пушинку. К счастью, за два дня отсутствия она не уменьшилась, всё такая же пушистая, мягкая, значит, недостаток магии влияет на неё не так сильно. – Рассказывай, что делала в эльфийских лесах.

«Устраивала сестёр, – Пушинка обхватывает меня лапками. – У эльфов хорошо, там деревья, веками впитывающие магию, отдают её воздуху, земле и воде, но остальной Эёран… остальной Эёран плачет от боли».

***

Слова Пушинки о том, что Эёран плачет от боли, не отпускают меня, вгрызаются в самое сердце, пока я, уклоняясь от имитирующих удары магии струй воды, бегаю с Никой (она звенит многочисленными кристаллами – обычными, так что ничего интересного), Вильгеттой, Иссеной, Бальтаром и Ингаром по спрятанному в скале тренировочному залу.

Мир плачет от боли…

Эта мысль ввинчивается в голову, когда я учусь по внешнему виду магии определять её конечную форму: четверо медведеоборотней-гвардейцев разных стихий и человеческий некромант палят в мишени заклятиями, называя их, чтобы я запоминала структуры и могла вычислить их в потоках магии.

Если бы на тренировке дара Видящей мне не вызвали Геринха с его живительной лютней, я бы, наверное, ничего не запомнила, но к счастью Дарион считает, что для развития всего, что связано с разумом, а не мышцами и рефлексами, лучше быть в ясном сознании.

Только к ночи даже волшебное воодушевление проходит, и заходя в комнату я думаю лишь о том, как упасть в постель.