Попаданка в семье драконов

Волкооборотни, несмотря на почтенный возраст, как-то незаметно пробрались к дверям раньше них. За Фламирами гордо выходят люди. Помявшись, драконы начинают расходиться. И только эльфы остаются на месте.

Оглядевшись и убедившись, что в зале никого постороннего не осталось, Беарион спрашивает:

– Знаете, почему нашей страной управляет совет восьми, а избранный из их числа властитель обладает лишь правом двойного голоса, но не правом единолично принимать решения?

– Нет, – признаётся император.

– В нашем родном мире эльфами управлял король.

Он один принял решение, которое погубило не только страну, но и весь мир. Нам пришлось бежать, скитаться, отвоёвывать себе место под чужим солнцем. Начиная нашу жизнь здесь, в Эёране, первые эльфы поклялись, что никто и никогда не будет принимать решения единолично, потому что рано или поздно это приведёт всех к гибели.

Он пронзительно смотрит на Арена, и у меня всё внутри сжимается от невыносимого стыда за наш поступок. Атмосферу посвящения в великую мудрость нарушает Линарэн, небрежно бросивший:

– В случае со многими неизвестными статистически вероятность ошибки у решения одного индивидуума и у решения группы индивидуумов одинакова.

Впрочем, как и у брошенной монеты."

"Глаза Беариона округляются, по лицу расползаются красные пятна. Крутанувшись на каблуках, он пулей вылетает из зала, а за ним и все остальные эльфы.

– Линарэн, – мрачно выдавливает император.

– Не понимаю, почему они всегда странно реагируют на мои замечания. Я в этом точно не виноват. Ты же сам видел.

– Это же эльфы, – пожимает плечами Видар и признаётся. – На меня они тоже обычно странно реагируют.

Нервный смешок срывается с моих губ.

– К сведенью, – так же спокойно продолжает Линарэн. – У нас уже несколько раз внутри дворца срабатывает защита. Кажется, на первом этаже что-то происходит.

В зал влетает Дарион:

– Надо усмирять архивампиров. У Санаду особый допуск, он смотался, а они, не поймав его, стали искать Никалаэду, перепугали охрану, гвардейцев Валерии. Никалаэда заперлась у Иссены, пока…

Сердце ёкает, я подаюсь вперёд, собираясь бежать на помощь, но Дарион, глядя нам за спины, вдруг оскаливается.

В окно просовывается бледное в венах лицо архивампирши, и оскал у неё повнушительнее:

– Вы должны дать нам переговорить с обращённой Санаду, это в ваших же интересах.

От нетерпения её когти прорезают дерево подоконника.

– Зачем? – с вопросом Арен опережает меня буквально на секунду.

Архивампирша щурится:

– Это внутреннее дело конклава.