Подчинись мне (СИ)

Он будоражит что-то внутри меня, несмотря на то, что забивается комком в горле.

Мужчина усмехается, а потом его пальцы оказываются прижатыми к моей щеке.

Вздрагиваю.

Почему я ничего не предпринимаю? Почему просто стою?

У нас же была психология, на втором курсе, кажется, но я напрочь забыла все, о чем мы там говорили. Да и вряд ли бы это помогло... с таким.

Я даже имя его забыла, хотя и готовилась к нашей встрече.

Высокий широкоплечий брюнет. В темном костюме, дорогом, судя по всему, начищенных туфлях и рубашке, расстегнутой сверху на несколько пуговиц.

Боже, почему я вообще об этом сейчас думаю? Почему заглядываю туда, куда не стоит?

— Вы... Вы что себе позволяете?! - спрашиваю взволновано, пока чужие пальцы по одной линии скользят по моей щеке. Вызывая мурашки и неприличное томление где-то, внизу.

И это против воли! Я не хочу ничего такого чувствовать!

— У меня было паршивое утро, — сообщает мне нахал. - И я хочу немного развлечься. С тобой.

— Сейчас же. Отпустите. Меня, - практически по слогам произношу, стискивая зубы, и мой голос даже не срывается в конце, хотя я почти проглатываю последний звук.

— Да я тебя и не держу, учительница, — будто между делом, заявляет нахал.

Он продолжает следить за своими пальцами, что обманчиво-нежно гладят мою кожу, пока не спускаются еще ниже, к самой шее.

Хочу отбросить его руки, но все так же бездействую, как в оцепенении. И только когда отец

Никиты хвастается за ворот моей блузки и резко рвет половинки в стороны, а треск вырванных с мясом пуговиц разносится по классу, отчаянно дергаюсь и пытаюсь оттолкнуть.

— А, ну... - запинаюсь. Не знаю, чем могу пригрозить такому.

Закричать во все горло о помощи в школе не выходит из правил приличия. Здесь дети, и я не хочу сеять панику и разговоры.

А силой такую гору попробуй с места сдвинь! Я в сравнении с этим верзилой, что под одеждой ощущается настоящим камнем, просто новорожденный ребенок. Ему даже усилий прилагать ненужно, чтобы удержать такую как я на месте.

— Сука... - выдыхает рвано, смяв мою грудь в тонком бюстгальтере.

Все мои попытки хоть как-то повлиять на ситуацию оказываются безуспешными.

— Да успокойся ты! Тебе понравится. Бабы после меня всегда довольные выходят. Еще и денег дам. За беспокойство. Комбо, считай!

Задыхаюсь от его слов. Еще никто и никогда так не говорил со мной.

Это придает сил, и я вновь предпринимаю бестолковую попытку освободиться.