Под крылом дракона

Грубые руки встряхнули меня за плечи.

Окружающий мир медленно обретал четкость. Я сидела, привалившись спиной к ледяной стене. Под рубашкой копошилось что-то теплое, испуганно дрожащее…

Я накрыла мышонка рукой. Тот пискнул и замер.

— Ты… ты… — Дракон, сидящий на полу рядом, был растрепан, смертельно бледен, на левой скуле прямо под сочным фингалом красовалась глубокая кровоточащая царапина.

— Ты едва не погиб, идиот! — заорал он.

Я виновато шмыгнула носом.

— Ну не погиб же…

Джалу сцепил и расцепил пальцы перед грудью, несколько раз глубоко вздохнул.

— Не могу понять, почему ты еще жив… — признался он. — Но если твой организм справился с ядом один раз — это не значит, что в следующий раз ты не склеишь крылья, глупый мальчишка! Так что не зли меня и отдай эту мышь, саламандр-ра тебя раздери!

— Ни за что! — отрезала я, упрямо вздергивая подбородок.

— Ну как знаешь!

Вскочив, дракон заметался по комнате, словно ураган, сметая мебель и обрушивая кухонную утварь.

— Если тебе так не терпится умереть… — процедил он, обжигая меня взглядом, — воля твоя! Но постарайся сделать это за пределами моего замка!

На этой патетической ноте Джалу вылетел из кухни, хлопнув дверью так, что та едва не слетела с петель.

Я всхлипнула, чувствуя, как по щекам текут неожиданные слезы. Только сейчас я сообразила, как же сильно испугалась, и непонятно, за кого больше — за себя или за мышонка… Хотя чего лукавить, собственная жизнь мне все же была дороже, но настоящие герои в таком не признаются…

Вытерев грязной пятерней щеки, я развернула рубашку.

— Эй, малыш, — пробормотала я, — мы умудрились разозлить дракона…

Я подняла руку. Зверек, крепко держась за палец и вися вверх тормашками, захлопал тонкими перепончатыми крыльями.

— Но ведь он волновался… — Внезапно я поняла, что от этой мысли меня распирает настоящее счастье.

Мышонок продемонстрировал ряд острых зубов и вдруг отчетливо произнес:

— Хууб!

Охнув, я поднесла мышонка к глазам.

— Ты что… говорить умеешь?!

— Хууб! — Зверек попытался лизнуть мой нос, вытягивая длинный и яркий, как жвачка, язык."

"Похоже, это таинственное слово было единственным в арсенале арахонской мыши.

— А знаешь, у всех приличных домашних питомцев должно быть имя, — наставительно сказала я, слегка потряхивая ладонью в воздухе. Зверек держался крепко. — Как же мне тебя назвать?

— Хууб! — веско сказал мышонок.