По остывшим следам

Стоит себе спокойно справа от иконостаса. Я внимательно разглядел – это он! Нет никаких сомнений. Ну, как вам моя новость? Теперь давайте вы, ваша очередь выкладывать.

– Погодите, – отмахнулся сыщик. – Значит, вы это хотите продать императрице?

– Не продать, а сообщить.

Лыков начал вещать загробным голосом:

– Игуменья вечером приходит в собор… Она тащит с собой целый мешок. В нем поддельный образ, клещи, молоток, пузырек с клеем…

– Зачем клещи? Какой молоток? – опешил жандарм.

– Сейчас поймете. Игуменья оглядывается – не видит ли кто ее? Потом начинает манипуляции с киотом.

Он тяжелый, весь отделан серебром. Вынув икону, матушка начинает сдирать с нее сначала серебряную ризу с бриллиантами, потом золотую с жемчугами… Для этого она клещами выдергивает гвоздики крепления. Жемчужины так и сыплются на пол. Как это было, например, в саду Попрядухина. Матушка не обращает на это никакого внимания и продолжает орудовать. Распарывает бархатное облачение… Потом отдирает рыбий клей со святых ликов[33]. Подменила наконец! После этого хитрющая монахиня заново обшивает бархатом копию, откусывая нитки зубами. Вставляет ее в ризы в одну за другой и молотком забивает гвозди на место. Затем открывает пузырек и мажет слюду клеем… И так триста шестьдесят пять раз в году? Да она одним только клеем погубит трехсотлетнюю живопись за неделю. А молотком разобьет образ в щепки. И это вы преподносите мне как открытие? Ротмистр, вы за дурака меня держите?!

Прогнаевский оттолкнул кружку и вскочил:

– Я… вы…

Схватил со стола шляпу и был таков.

А сыщик посмеялся и заказал еще жигулевского.

Глава 10

Сайтани показывает клыки

Дознание Лыкова приостановилось. Азвестопуло то ли еще не доехал до старика Янковского, то ли не мог его отыскать. Без показаний поляка Алексей Николаевич застрял. Он попытался сделать хоть что-то. Опять допросил Шиллинга и Оберюхтина, и по одиночке, и на пару. Поручил Делекторскому как уроженцу Казани проверить купцов-староверов: вдруг их окружение что-то сболтнет? Велел полицмейстеру ориентировать агентуру в тюрьмах и выяснить, что слышно про кражу иконы? В тюрьме, как известно, всегда все знают.

Сам питерец тряс главных скупщиков краденого – где образ? кто мог его купить? Барыги только разводили руками: тут нужен миллионщик, у нас такие не водятся.

Ситуация представлялась безнадежной. Все изменилось 10 сентября, когда в один день и даже в один час из-под следствия сбежали Вареха и Шипов.

Главарь содержался в помещении Второй части.