Плохое воспитание

Я планирую баллотироваться в парламент, но одно из негласных условий – быть женатым человеком! Сама понимаешь, рейтинг доверия моментально повысится в глазах избирателей.

– Уинстон, к чему ты клонишь? – я покачала головой.

– Предлагаю тебе стать моей женой! Фиктивной женой… – в его глазах появился проблеск мольбы.

– Что?!

– Просто послушай: это всего на несколько месяцев! Да и, учитывая, как настойчиво СМИ обсуждали нашу свадьбу, будет странно, если я вдруг женюсь на ком-то другом. Ассоль, поверь, я постараюсь сделать так, чтобы это время стало лучшим временем в твоей жизни.

Я окружу тебя такой заботой, о которой ты даже не мечтала! Разумеется, спать мы будем в разных спальнях или даже в разных домах… Как ты сама решишь, – неожиданно англичанин подскочил, падая передо мной на одно колено.

– Уинстон, пожалуйста!"

"Он обхватил мои ноги, утыкаясь в коленные чашечки лбом:

– Ассоль, отмена нашей свадьбы будет равна краху всего. Я прошу тебя…

У меня не осталось сил: вечерний инцидент с Царевым забрал последние остатки.

Мое сердце трепыхалось, как израненная птичка, норовя выпасть из груди и покатиться по паркету. Пока Уинстон продолжал сидеть на коленях, бросила беглый взгляд в зеркало, ужаснувшись увиденной картине. Еще пару дней назад я даже не красилась, потому что глаза сияли любовью, а сейчас лицо приобрело болезненный зеленоватый оттенок, щеки впали.

Я осталась с огромной пробоиной в груди, отчаянно пытаясь понять, как жить дальше. Хоть чувства к Гвидону никуда не делись, я свято верила – всё, что произошло, способно изменить мою жизнь самым чудесным образом.

Вся боль, разъедавшая нутро, когда-нибудь выйдет наружу, и я освобожусь от этой токсичной любви.

– Ассоль, пожалуйста, стань моей женой…

POV. ГвидонДва дня спустя

Отец вышел из больничной палаты, так и не дождавшись от меня ни слова. Конечно, я был несказанно рад, что сердобольная администраторша приюта после того как один из постояльцев хлопнулся в обморок, продолжила телефонный разговор, иначе неизвестно, чем бы для меня все закончилось.

Вскоре компаньон отца транспортировал меня в больницу, а еще через полдюжины часов батя с полным составом братьев примчались на частном борте в гребанный туманный Альбион. К счастью, меня довольно быстро подлатали, да и повреждения оказались незначительными – гематомы, синяки и всего два сломанных ребра. Однако слова отца навсегда впечатались в память, заставив переосмыслить многие вещи.

Вдруг дверь открылась, и в палату вошел Руслан.