Плохое воспитание

Я упал на одну из них, отвернулся к стене, закусив губу до крови, чтобы никто не услышал сдавленные булькающие звуки, доносящиеся из горла.

⁂Кто-то ласково перебирал пальцами мои волосы, и на душе стало очень легко. Открыв глаза, я улыбнулся.

– Мама?!

– Прости меня, сынок… – проворковала статная темноволосая женщина с мертвецки бледным лицом.

Мерцающие блики луны запутались в тяжелых черных волосах посетительницы. Она с любопытством наблюдала за мной, сидя на тумбочке возле кровати.

– За что?! Я никогда не держал на тебя зла… – мурашки выплясывали тектоник на моей пояснице и плечах.

– Я знаю, ты дулся на меня из-за имени.

– Ах, это… Ну, любой бы на моем месте обиделся за такое имечко. В начальной школе меня даже дразнили… – пробормотал с наигранной досадой в голосе.

– Я с первых месяцев читала Русланчику сказку «О царе Салтане». Его сын, князь Гвидон, из-за козней злых тёток попал на необитаемый остров. К счастью, он встретил там волшебницу – царевну Лебедь. С её помощью князь стал могущественным владыкой и воссоединился с отцом.

– Царевна Лебедь? – кровь устремилась в виски.

– Ага, белокурая красавица невиданной красоты. Она затмевала «днём свет божий», с месяцем под косой и горящей звездой во лбу. Гвидон и царевна Лебедь поженились, устроив пир на весь мир.

– Они правда поженились?! – уточнил с придыханием."

"– Даже не сомневайся. Я так любила эту сказку, сынок. Верила – моего Гвидона тоже ждет удивительная судьба!

– Удивительная… – горестно усмехнулся.

– И ты родился таким красивым… Русланчик появился на свет маленьким комком с заплывшими глазками, – мама смущенно хихикнула, – а ты с первых дней разбивал сердца медсестрам в роддоме. Они выстраивались в очередь полюбоваться на самого красивого младенца…

Мама светилась от счастья, плавно перебирая мои влажные волосы.

– Значит, я был гораздо привлекательнее Руса! – зловеще рассмеялся.

– Только не рассказывай ему… – перекинув через плечо тяжелое полотно черных волос, она задорно подмигнула.

⁂Распахнув глаза, сперва я почувствовал невероятный прилив сил. Однако подскочив на кровати, охнул, едва успев удержаться за тумбочку. Меня лихорадило. Щеки пылали, внутренности горели огнем. Нужно было срочно сделать звонок отцу, в противном случае опасался откинуться прямо в приюте!

Но я не мог этого допустить. Подыхать – так на Родине!

Из последних сил отвоевал у тщедушной старушки-администраторши право на один звонок.