Плохиш

А потом, когда официанта принесла напитки, с наслаждением пригубила его. Даже зажмурилась, снова поерзала, чуть задевая его бедром, и Стас сделал первое, что пришло в голову – повернул ее лицо к себе, мягко слизывая с губ сливочную сладость коктейля.

— Эй, ребята, вы тут как бы не одни! – делано возмутилась Вика, делая вид, что вся изнывает от жары.

В почем, вот она – причина, почему не следовало подсаживаться к чужому столу. Эти комментарии явно будут лишними. Хотя, Неваляшка и не выглядела смущенной. Кажется, даже наоборот.

Кто поймет этих девушек?

— Заткнись, Вик, и не мешай мне наслаждаться своим мужчиной, - посмеиваясь, угомонила она подругу и, сделав еще глоток, взяла Стаса за руку, поднялась. – Мы танцевать.

Он дал себя увести, с удовольствием избавившись от назойливых взглядов.

— Знаешь, что самое ужасное, Онегин? – сказала она, буквально вталкивая его в тесную толпу. – То, что жутко ревную, когда ты сразу становишься гвоздем программы. Но ты ведь мой, да?

В качестве ответа он жестко развернул ее на сто восемьдесят градусов, прижимая спиной к своей груди.

Одной рукой сжал бедро, другой обхватил за плечи, ничуть не скрывая того, что пальцами как бы между прочим поглаживает через ткань ее возбужденный сосок. Влада выгнулась назад, вдавила бедра в его промежность и мягко повертела ими из стороны в сторону, подстраиваясь под ритм музыки. Просто, блядь, роскошно, что у нее такие высокие каблуки, иначе, с учетом разницы в росте, ее задница была бы куда выше.

— Похоже, что я тут еще на кого-то смотрю, принцесса? – Стас подстроился под ее движения, позволяя Владе вести. Пока.

Он не был большим любителем танцевать, но именно сегодня это казалось уместным. Измотать их тела до той критической отметки, когда они оба уже будут не в состоянии трезво мыслить и, вернувшись домой, сосредоточатся друг на друге.

Неваляшка двигалась просто потрясающе: медленно, мягко, четко улавливая музыку и словно бы пропуская через себя. В какой-то момент она забросила руку ему на шею, погладила пальцами затылок, посылая колючие волны удовольствия прямо в мозг.

Хотелось сорвать с нее одежду прямо здесь и сейчас, дать доступ рукам ко всем частям ее тела, гладить, щипать, шлепать, царапать, блядь!

А она, как будто знала, что ему хочется, заводилась все сильнее, буквально сводя с ума, заставляя его чувствовать себя каким-то неуклюжим медведем, которому есть дело только до того, как бы поскорее разодрать на ней одежду.