Пленница тирана

Перевожу взгляд туда, между ног, где все как будто жгли всю ночь раскаленным железом.

Остались сделы крови, — не до конца я вымыла все вчера.

Бессильно зарывшись руками в перепутанные волосы, понимаю, — кончилось мое солнце. Его больше не будет. Никогда.

Будет только вот этот кошмар, — мрачный, среди стен, в которых я заперта. Боль — и голос этот его, запрещающий произнести хоть слово. Не будет больше мне улыбаться новый день. И счастливого уже со мной ничегно не произойдет."

"Слез нет, — тело просто сотрясает мелкой дрожью, но, кажется, я просто разучилась за прошедшую ночь плакать.

Хотя, — мелькает в голове спасительная, отчаянная мысль. Ему же вчера, кажется, не понравилось… Он явно был раздражен и недоволен, — ну, конечно, не привык к такому, его же наверняка ублажают обычно профессионалки! А я… Я ничего не умею, ничего не могу. Может, он просто вышвырнет меня из этого дома, из этого кошмара? Может, я даже сумею упросить его, чтобы не отдал обратно Манизу? Не знаю, выпрошу хотя бы пару часов на то, чтобы вернуться домой, побыть с братом… И за это время мы сумеем что-нибудь придумать и сбежать с этого ужасного острова?

Теперь место, где прошло мое счастливое детство, океан, который я так любила, — да все вокруг, — стало будто картинкой из фильма ужасов.

Здесь оставаться нельзя, — найдут, в каждом уголке найдут. Можно только уехать.

Глава 15

Дверь распахнулась без стука, — ну, конечно, на что еще рассчитывать? Кто будет считаться с той, к кому относятся как к вещи, даже слова сказать не позволяют? Зачем? Со мной можно поступать, как хочется, делать все, что угодно, — а после выбросить, — ну и что, что конкретно поломав? Подумаешь, — завтра на мое место придет такая же безымянная и бессловестная игрушка! Кто их здесь считает, кто их помнит?

Для них, этих людей, — я вовсе не человек, — со своей болью, судьбой, которую они растоптали каблуком, еще и прокрутив им пару раз для надежности, — просто так, от скуки, с чувствами, с мечтами, близкими, которые меня любят, в конце концов! Я — просто вещь, просто никто, появилась, — и так же исчезну.

Все та же женщина, что встретила меня у дома, а ночью провела сюда, молча ставит на стол поднос с дымящейся едой. Крем-суп какой-то, — замечаю практически на автомате, горячие еще булочки, прожаренный лосось, черная икра в вазочке под льдом, такая же вазочка с маслом и нарезанный ломтиками хлеб.

А вот ни ножа, ни вилки — не принесли.