Пленница

А тут вдруг все покатилось в адскую пропасть. Хорошую прилежную девочку словно подменили. Я бросила танцы, волейбол и музыкальную школу. Нашла группу, в которой, какой ужас, начала петь кошмарные попсовые песни.

Мы с ребятами пропадали на репетициях сутками, учеба стала побоку, я решила, что достаточно взрослая, чтобы самой принимать решения и строить свою жизнь. Тем более, мамы у меня нет, а папа занят другой семьей. Нет у меня мамы! Не-ту! И не будет! Я сама по себе!

Благо, длился этот переходный возраст недолго, всего четыре месяца и закончился одним роковым днем.

Июль, Геленджик, туристы. Я наврала бабуле, что поехала с близкой подругой Таней и ее родителями на дачу — мы часто ночевали друг у дружки, и моя наивная бабушка поверила. Помогла собраться, положила с собой домашней выпечки. Ее можно понять, она уже вырастила своих детей, и на пенсии планировала ни за подростком следить, а спокойно смотреть сериалы и вязать.

Почему-то было стыдно показать друзьям булочки, я опасалась прослыть лохушкой, и выбросила их.

Ни на какую дачу, разумеется, не поехала. Таня прикрыла, и мы с группой рванули на побережье. Нашему гитаристу недавно исполнилось восемнадцать, он взял девятку отца, и мы чувствовали себя самыми свободными, талантливыми и крутыми!

Выступали прямо на набережной, туристы образовали полукруг, слушали, кидали деньги.

Закон Мерфи работал на полную — охрана нас пропустила.

Музыка резала перепонки, а мерцающее освещение — глаза. Меня поразили толпы самых разных людей, съехавшихся сюда со всей страны. Туристы были одеты непривычно ярко, вели себя смело, раскованно. В моей станице подобное не принято, я таращилась, раскрыв рот.

Духота сушила горло, ужасно хотелось пить. Я попросила у официанта воды. Потом на столе откуда-то появился кувшин с апельсиновым соком. Я выпила стакан и практически сразу ощутила слабость.

Спустя примерно минуту, через обволакивающую пелену я увидела Алтая — того самого страшного парня, с которым вел дела мой отец.