Пленница

— Я не думал, что будут проценты!

Алтай разводит руками:

— Какой-то детский сад. У тебя вообще деньги есть?

С полминуты длится молчание.

— Ясно. До обеда перешли Иссе на электронку все документы на участки. Разрешения на строительство и так далее. Стройку останавливай, я подумаю, что там будет теперь.

Елизавета что-то кричит наверху. Сквозь пелену шока я осознаю, что мы потеряли все. Вообще все.

— Алтай, деньги будут крайний срок через неделю, максимум две, — говорит отец нервно.

— Тебе их, судя по всему, взять негде.

— У меня в Италии...

Алтай прерывает отца громким смешком:

— Ты считаешь, я дам тебе выехать из страны?

Папа тут же начинает строить из себя оскорбленного, наседает, что они ведут дела всю жизнь. Что он держит свое слово и за поступки всегда отвечает. И что людей уж точно не кинет. Не такой он человек. Мое сердце колотится на разрыв. Я то и дело киваю, поддерживая отца.

В какой-то момент он извиняется и отходит ответить на звонок, я же изрядно нервничаю, сгребая осколки в кучу.

Не буду на него снизу вверх. Ни за что. Ни при каких обстоятельствах. Пусть хоть пнет сейчас — не стану унижаться.

Он, видимо, это понимает, присаживается на корточки.

— Надень перчатки, иначе поранишься. — Протягивает пару монтажных.

Этого я ожидала меньше всего на свете. Воровато поднимаю глаза. Они у нас почти на одном уровне.

— У вас с собой перчатки? Серьезно? Зачем?

Каждый вопрос отбит глухим ударом сердца о ребра.

— Чтобы отпечатки пальцев не оставить на месте преступления, — произносит он серьезно. При этом на губах играет улыбка.

— Ха-ха-ха, — цежу я, стараясь, чтобы голос не слишком срывался. — Да вы стендапер. — От волнения в лицо ударяет краска. Знаю, папе не понравится, что мы разговариваем. Еще знаю, что я совсем мелюзга рядом с Алтаем, но тем не менее не сдаюсь: — Позвольте напомнить, вчера вы и ваш друг прибыли сюда, и этот факт может быть подтвержден многочисленными свидетелями.

— Ого. Ты все же поступила на юрфак, как планировала? Чтобы сажать таких, как я.

Господи боже мой! Про себя я ору чайкой.

Задыхаюсь и умираю под прямым насмешливым взглядом. Сжимаю в панике зубы.