Плакса (СИ)

— Нет большей ценности в жизни, чем сама жизнь. И семьи. Выпьем за нас, — он поднял свой бокал и мы последовали его примеру.

И только когда мы потянулись друг к другу, чтобы чокнуться своими бокалами, я заметила ее. Марину. Девушку Алексея. Я никогда не встречалась с ней лично. Я знала ее только с рассказов тети Лены и фото, которые видела в ее личном аккаунте.

Она была красивой. Очень. Волосы у нее были светлые, окрашены в стиле эйртач. Когда-то я тоже хотела его себе сделать, но передумала. Мой естественный цвет волос все же мне нравился больше.

На лице был элегантный, не броский макияж, подчеркивающий ее красивые скулы. Заметив мой взгляд, она мне улыбнулась и мой живот закрутился в узел. Я постаралась улыбнуться ей в ответ, но не знаю, получилось ли это сделать достаточно хорошо. Мое тело перестало меня слушаться, словно все мышцы налились тяжестью.

Неприятное, липкое чувство поползло по моему пищеводу, грозясь вызвать рвоту.

— Меня зовут Марина, — девушка протянула мне руку для пожатия и, чтобы не выглядеть сукой, я протянула свою в ответ и пожала.

 — А тебя как зовут?

Что происходит? Я перевела взгляд на Алексея, но он смотрел на наши скрепленные руки, нахмурив брови.

— Алиса, — наконец произнесла я.

— Очень приятно познакомиться, — она перевела взгляд на моего брата. — А ты Марк?

Он не стал протягивать ей руку и говорить, что-то в ответ. Просто кивнул.

— Здорово! Леша про тебя мне много рассказывал. Рада наконец лично познакомиться с его лучшим другом.

Марик снова кивнул.

Желая хоть как-то от ощущения тошноты, я принялась за еду, которую успела положить к себе на тарелку ранее. Я не могла понять, как назвать это тошнотворное чувство, растекающееся по моему сердцу. Зависть?

Марина была симпатичной, вежливой девушкой. И выглядела точно лучше меня. Одетая с иголочки, улыбчивая, с хорошими манерами. И я, одетая в повседневную одежду и с наспех завязанным хвостом. Я определенно точно ей проигрывала. Но внутренний голос шептал, что дело далеко не в это.

Я просто не могу и не хочу признаваться себе в том, что это ревность. Беспочвенная. Необоснованная. Глупая и дурацкая ревность. Мы с Алексеем не были близки. Мы даже не друзья.

«Да ну. Так ли это?»

Захотелось треснуть самой себе.

— Как ваше здоровье, дядь Володя? — спросил Марик.

Владимир Ильич махнул рукой. Он сидел во главе стола в инвалидном кресле. С его ногами было все впорядке, но врач не рекомендовал на данный момент пытаться ходить самому постоянно.