Плакса (СИ)

Он сел и сразу ничего не почувствовал, но когда она дотронулась до его оголенной кожи бедра, он подскочил и развернул на себя клюквенный морс. Он выглядел таким разъяренным и я тогда даже побоялась, что он мне что-то сделает. За столом все посмеялись с его нелепости и он выскочил как ужаленный, не появляясь на виду до тех пор, пока мы не засобирались домой.

— Папа всегда говорил мне, что я должен защищать маму и сестру, — сказал Миша, листая фотографии. — А я не знаю, как мне сейчас это делать.

— Просто быть рядом с мамой.

Он помотал головой:

— Меня она не послушала, а когда пришла ты, то ей сразу стало спокойнее. Я — плохой защитник.

Я развернула кресло так, чтобы Мишка оказался ко мне лицом и присела на корточки, чтобы наши глаза были друг напротив друга:

— Ты — самый лучший сын и защитник, которого только можно пожелать, — я аккуратно взяла его за плечи. — У твоей мамы случился нервный срыв и она успокоилась только когда я дала ей нужные лекарства, понимаешь?

Он кивнул. Но я не была уверена, что он меня понял.

— Когда я вырасту, стану врачом, чтобы всегда защищать свою семью.

Мое сердце сжалось, глядя на этого маленького мужчину, который так отчаянно переживал за свою семью. Я погладила его по волосам, а затем поцеловала в лоб. Некоторые мальчики в возрасте Миши не позволили бы мне такую нежность в их адрес, но тетя Лена воспитала своих сыновей в любви и ласке, поэтому для них проявление теплых чувств было абсолютно нормальной вещью. Ни Ваня, ни Миша, никогда не стеснялись говорить о своих чувствах, хотя многие в нашем обществе, могут счесть это не мужественным.

— Ты будешь замечательным врачом, — заверила его я. — Расскажешь мне, как давно ты дома?

Миша кивнул и начал рассказывать. Родители отправили на пару дней их с Марусей к бабушке Тане, та очень соскучилась по внукам и просила привезти. Маруся с радостью согласилась поехать, а вот Миша ехать не хотел и родителям пришлось его долго уговаривать и тот согласился, но с условием, что ему разрешат взять с собой его игровую приставку.