Плакса (СИ)

Мое сердце запело, мелодией которую я слышала впервые. Она была такой чистой и прекрасной. Легкие нотки нежности смешивались с более глубокими нотами счастья, искрящимся внутри меня и я не знала этого раньше, но сейчас была почти уверена, что именно так звучитлюбовь.

— Я тоже… тоже этого хочу, — сказала я и, перевернув свою руку ладонью вниз, переплела наши пальцы. Дрожь пробежали от моей ладони до самого сердца.

Уверенность, с которой он это сказал и решительность в его глазах дали мне надежду, что, возможно, в этот раз все получится.

Мы продолжали ужин, узнавая друг друга. Вспоминали наши детские стычки и те недолгие моменты, когда мы могли сосуществовать в мире. Казалось, что все это было еще в прошлой жизни. Всего за каких-то полгода все так изменилось.

— Почему ты перестал играть в хоккей?

Этот вопрос не давал мне покоя довольно давно, но я не была уверена, ответил бы Леша на него раньше или нет.

— Я до сих пор в него играю или ты забыла, — ухмыльнулся Лисовский.

— Почему ты бросил профессиональный хоккей? — перефразировала вопрос я. — Тебе было 16, когда ты ушел из команды. Марик говорил, что в течение года тебя обязательно пригласил бы к себе один из клубов МХЛ.

— Может и нет, — он беспечно пожал плечами, но я видела вспышку грусти в его глазах.

— Ты был лучшим, — уверенно заявила я, потому что знала, что это правда. Марик мне никогда не лгал.

Леша встал из-за стола, взял со стола нашу грязную посуду и положил их в раковину.

— Эта была такая глупость, — он уперся ладонями в столешницу позади себя. — В тот день у нас был важный матч. Родители были в отпуске, за нами приглядывала Татьяна Святославовна. Ей нужно было куда-т отлучиться и кому-то нужно было остаться дома и присмотреть за мелкими.

Он выдохнул. Я удивилась, что он называет собственную бабушку по имени и отчеству, но вида не подала. Это было странно.

— Я сразу сказал, что у меня игра и я смогу только сразу после того, как отыграем. И она назначила нянькой Ивана, взяв с меня обещание, что я после матча сразу же домой, — он криво улыбнулся. — Я почти был возле Ледового, когда Иван позвонил мне и сказал, что потерял Марусю. Ей тогда было всего четыре.