Плакса (СИ)

Алексей лишь шире улыбнулся и подмигнул мне.

— Ты знал, что она моя! — я вскочила со стула. — Ты, гад такой, специально ее взял!

— Розовый — мой любимый цвет, — серьезно сказал он. — А ты очень негостеприимная. Еще и обзываешься.

Я хотела сказать ему, что скоро его любимым цветом станет поминальный-черный, когда я его придушу. Но… не сказала. Сил спорить с ним сегодня у меня не было, а все именно к этому и вело. Вместо этого я достала из кухонного шкафчика себе тарелку и положила яичницу с сосиской, все еще не веря, что это приготовил Алексей.

Я села напротив него и молча ела.

— У вас есть что-нибудь сладкое? — спросил вдруг Алексей. — Я привык утром пить кофе с десертом.

— А ты что же, не все шкафчики тут облазил? — я скривилась.

Алексей улыбнулся. Видеть его улыбающимся было дико. Мы не часто пересекались, но, когда я бывала у них дома, его лицо всегда оставалось непроницаемой каменной глыбой. Лишь изредка, когда он пытался подколоть нас с Ваней, на его лице появлялась ухмылка.

— Не успел, — признался он. — Так что?

Я ничего не ответила.

— Предлагаешь все же мне самому поискать?

— Ищи у себя дома, Алексей, — сказала я. — Он этажом ниже, если ты вдруг забыл.

Он пожал плечами и встал со своего места. Я уже обрадовалась, что он меня послушал и собрался к себе домой, но он принялся открывать наши кухонные шкафчики. Я вскочила со стула.

— Ты офигел? — я лязгнула его по руке, когда он потянулся к очередной ручке.

— Ты сама спросила, все ли я облазил.

Моему возмущению не было предела.

— Если ты не собираешься мне дать то, чего я прошу, то не мешай, пока я беру это сам, — сказал Алексей и продолжил рыскать по нашим шкафчикам.

— Наглец, — только и смогла сказать я.

Он улыбнулся еще шире и я понадеялась, что его ряха треснет, но, увы и ах, его прекрасное лицо оставалось целым. Какая жалость.