Плакса (СИ)

Я был категорически против такой рокировки. Мне нравилось, что Алиса была рядом. Видеть ее легкий румянец на щеках, когда она смущалась. Или ее неловкое ерзание на стуле, когда Шлепа отпускал свои идиотские шуточки. Ее широкую, искреннюю улыбку, когда мы делились забавными историями. Мне нравилось быть окутанным ее флером. Я чувствовал себя спокойно, даже просто сидя рядом с ней. Каким-то чудесным образом, сама того не подозревая, плакса действовала на меня как самое лучшее седативное. Я хотел, чтобы это чувство длилось, как можно дольше.

И мне везло. Плакса не хотела меняться местами с Шлепой. Подозреваю, это потому, что сидя рядом с братом она чувствовала себя лучше. Она все еще была собой. И, хоть она стала гораздо меньше смущаться друзей своего брата, не вооруженным глазом было видно, что она не позволяла себе полностью расслабиться.

— Лис, а помнишь свою последнюю голевую? — воодушевленно спросил Шлепа. — Это было нечто!

Он в красках принялся описывать тот матч. Саша сидела со скучающим видом, потому что слышала историю миллион раз.

Парни бурно обсуждали. Та игра была одной из самых сложных и самых красивых. Она сильно нас потрепала, больше в эмоциональном плане. Мы буквально выгрызли победу у противника. Каждый выложился на все сто. И, наверное тогда, я осознал, что хоккей это не просто физическая и тактическая игра. Важную роль играет моральная составляющая. Любые эмоции, бурлящие внутри, влияют на концентрацию, на скорость и в конечном итоге на результат матча. Если соперник будет достаточно хитер и увидит хоть малейший проблеск чувств на лице, придется столкнуться с моральным прессингом. Это в сто раз хуже, когда тебя силовым впечатывают в борт. Ты должен не обращать внимание на провокации, даже если хочется втащить. Каждое принятое решение отразиться на всей команде. Штраф за драку = парни выплевывают легкие, чтобы соперник не воспользовался меньшинством и накидал в калитку.

В том матче нам удавалось игнорировать все провокации. После каждого периода тренер буквально умолял нас игнорировать то, что они произносили своим ртом.

Усложняло еще и то, что мы все были подростками. Дикими. Эмоциональными. Взрывными. Мы ломали себя на той игре жестко. И в конечном итоге вырвали эту победу почти на последних минутах. Это была моя последняя игра с парнями. И самая яркая.

— Так, все, — Саша встала из-за стола. — Я умываю руки. Если еще раз услышу эту историю, меня стошнит. Хочу в поиграть в дартс. Пошли."

"— Я — пас, — сказал Шлепа.