Паук

Демид поднял мое лицо и прикоснулся лбом к моему лбу, а я закрыла дрожащие глаза.

— Не плачь. У вас будет момент для встречи. Но на это нужно время.

Он не умел ласково успокаивать, но он умел найти слова, чтобы моя душа нашла успокоение. Я доверчиво обняла своего сурового мужчину за шею, коснулась губами щетины, а затем добралась до его мочки уха.

— Может, когда малыш родится, они смогут приехать к нам? — закинула я удочку невинным голоском.

Тут же услышала недовольный рык.

— Ты, пока родишь, женщина, все нервы мне выкрутишь.

Я примирительно улыбнулась, разумно понимая, что лучше оставить этот разговор и принялась гипнотизировать руку Демида. Даже через татуировку тарантула прослеживались рубцы от ожогов. После взрывы сильнее всего пострадала его спина. От шеи и до пояса левая сторона до сих пор заживала, и можно было изредка заметить, как это сковывает движения Демида.

Даже если бы сотню раз меня отговаривали, я бы не передумала и пошла следом за своим мужчиной. После всего, что я пережила, он был единственным, с кем я не боялась будущего.

После того страшного вечера я покинула страну и несколько месяцев лечилась от посттравматического синдрома у специалистов в Италии. Только чудом можно объяснить то, что мой малыш остался жив… Выдержал все испытания вместе с мамой. Конечно, не обошлось без проблем, но грамотный курс лечения помог поправить положение до стабильного.

Папа остался в России, чтобы помогать Мише и налаживать дела с работой.

Демид приехал через несколько недель. Не представляю, каково ему было наблюдать за моим состоянием. Первое время я принимала седативные препараты, но, когда приехал Демид, он все повыбрасывал, а поймав ночной приступ, очень быстро привел меня в чувство.

Он стал моим спасением, единственным лекарством. Потому что Демид был там со мной в том же аду и по-настоящему понимал меня. Даже через сон я искала его в темноте, цеплялась за руку так, что утром замечала на его коже следы от ногтей.