Папа с прицепом

А какого лешего, спрашивается, вам награду подавай только за то, что вы хозяйский голос от пришлых отличаете? Балует своих псин Монька, вот что я тебе скажу, Стасик. Балует безбожно.

– И что, никто не жалуется? – поинтересовался Крячко. Уходить от тетки Таси, как только стало понятно, что пользы от ее болтовни не будет, ему показалось неловко.

– На что жаловаться? – не поняла она.

– Собаки бегают сами по себе, без поводка. Еще наверняка и без намордников.

– Да ты их видел? Это же смех, а не собаки, – рассмеялась тетка Тася.

– Туда уже мой напарник пошел. А мне другой источник информации искать придется. С Монькой он сам справится.

– Да, не повезло тебе, Стасик, – поддела тетка Тася. – Зря только пылюку поднимал. Да ты не горюй, я, как та Баба-яга, сперва накормлю-напою, в баньке попарю, а уж потом три шкуры спущу. Пиши адресок, там тебе столько про Сазонова расскажут, слушать утомишься.

– Секретный адресок? – пошутил Стас.

– Секретнее не бывает. Пока твой приятель ноги бьет, по подъезду шатаясь, ты будешь в тепле сидеть, мед на сдобную булку намазывать и сплетнями обрастать.

– И откуда же такое счастье мне привалит?

– Баба у Сазона была, года четыре уж как разбежались. Сперва все чик-пак у них шло, она о свадьбе мечтала, планы строила, а Сазон вдруг хвостом вильнул и с крючка сорвался. Некрасивая там история вышла. Сама не в курсе всех подробностей, да только баба его, когда манатки в машину грузила, на весь двор орала, что найдет способ отомстить Сазону.

– Четыре года – долгий срок, – протянул Крячко.

– Для кого долгий, а для нее – что для тебя одна неделя. По секрету тебе говорю: ходит она сюда как на работу. Раза три в неделю ее рыжие кудри во дворе мелькают. В дом не заходит, садится возле старой березы, газеткой прикроется и делает вид, что чтением увлечена, а сама все на подъезд зыркает. А потом в книжечку все записывает. И аппаратиком щелкает.

– Каким аппаратиком? – не понял Стас.

– Фотографическим, Стасик, фотографическим.