От ненависти

Однако не успела толком начать, как на кухню неожиданно вернулся Адам. Один…

Невозмутимо встретившись с моим взглядом, без спешки занял то же место за столом, а я оторопело застыла с тарелками, которые успела убрать.

— Вам… сделать чай? — вежливо предложила, мгновенно занервничав от того, что мы остались наедине.

Странно, я была уверена, что они уйдут вдвоем.

— Не нужно, — постно отказал Адам, откинувшись на спинке стула. — Спасибо, Алина. — Его пристальный взгляд смущал и буквально замораживал. — Алина… — неожиданно повторил он задумчивым тоном, как только я собралась отойти от стола.

Растерянно уставившись на мужчину, я замерла на несколько долгих мгновений. Он застал меня врасплох таким вопросом. И даже насторожил.

— Да, — глухо отозвалась я, опустив глаза.

Заторопилась уйти от внимания брата Амрана и разговора, который сразу навел меня на подозрения.

— Думала когда-нибудь, кто дал его тебе? — вновь огорошил меня Адам, когда я вернулась к столу.

Захотелось найти повод вообще уйти из кухни.

— Нет… — так же коротко ответила я, не глядя на мужчину и очень надеясь, что он поймет мое нежелание говорить о таком. Тем более с НИМ.

Не тут-то было.

— А я думаю, ты обманываешь, — вкрадчиво и бесцеремонно сказал Адам. — Каждый потерянный ребенок будет искать хоть что-то о своем прошлом.

Зачем он поднял эту тему? Какое право имеет так нагло лезть в мою душу? Это не просто задевало, это начинало злить! Даже щеки загорели от вспыхнувших эмоций.

— Я не знаю… Я не искала, — уверила я, взглянув прямо в черные, веющие холодом глаза.

Брат Амрана прищурился. Выражение его лица стало совсем не читаемым.

— А вот я искал, — сообщил он, понизив тон. Вгоняя меня в ступор этой новостью. — И кое-что нашел.

Сердце молотом забилось в груди. А он вдруг кивнул на стул напротив и велел:

— Сядь. Я расскажу тебе.

Но я не послушала.

— Что расскажете? — выдавила осипшим голосом.

— О твоем прошлом, глупенькая, — снисходительно ответил Адам. — О твоей русской матери. Слышала ли ты когда-нибудь ее имя?

Дышать стало тяжело. Я сама не поняла, как отрицательно мотнула головой. Эта бездна была слишком желанной, хоть и темной, страшной. И я уже ступила в нее.

— Виктория. Соловьева Виктория Михайловна, — спокойным тоном изрек мужчина.