Остановите музыку

Костю даже ребёнок Нины не испугал, к тому же девочка совершенно не мешала, тихий такой ребёнок, единственное, что требовавший, это маминого присутствия днём и утром. Чтобы та ей кашу варила и гулять водила. Его не напрягали постоянные Нинины звонки домой, школьные проблемы и материнские рассуждения о необходимости хорошего образования. Особенно, если до этого Нина из него все силы выжала, в прямом и переносном смысле. У неё вообще была потрясающая способность говорить о важнейших вещах сразу после секса. А потом ещё удивлялась и сердилась из-за того, что он всё пропустил мимо ушей.

Но её признание всё испортило. Костя ещё после её оговорки по телефону напрягся, но понадеялся, что она сама осознала неуместность произошедшего, и постарается в дальнейшем не менять правила игры на ходу. Но, к его неудовольствию, Нина голосу разума, если тот и попробовал подать голос, не вняла, и всё испортила. И какой реакции она, интересно, ждала?"

"Что он расчувствуется, поцелует её в лоб, благословит… на что-то, чёрт знает на что! Они были знакомы два месяца, он изначально озвучил ей свою позицию, не хотел никаких обязательств, а то, что она танцевала в «Тюльпане», никакого отношения к этому не имело, хотя она и обвиняла его в этом раз за разом.

Да плевать ему! Точнее, не плевать, каждый раз, как он видел её танцующей, от желания в глазах темнело, и он был уверен, что с большинством мужчин в зале происходило то же самое, но к ним он не ревновал. Его устраивало, что Нина не раздевается, что это раздражает других, разочаровывает; устраивало, что многочисленные приятели смотрят на неё с откровенным желанием, но она вся принадлежала ему, и никто не смел спорить. С ним, вообще, никто не спорил. Он её защищал, он о ней заботился, он её обеспечивал. Но ей этого показалось мало. Ох уж эти женщины. Им всегда мало. Даже если на них женишься, они находят, к чему придраться и из-за чего расстроиться.

А Нина не просто взбрыкнула, она обвинила его в том, о чем он даже не помышлял. А он ведь очень старался всё наладить, он давал ей все возможности замолчать, передумать и продолжить с того места, где они остановились.

Костя на самом деле этого хотел. Чтобы она закрыла рот, выкинула из головы все глупости, и все снова стало бы просто и понятно. Ему нравилось её баловать, нравилось, когда она сияла, как новенький бриллиант, когда смеялась так, что хотелось улыбнуться в ответ, хотя его редко смешили женские шутки. Это всё, что было нужно.

Как он и говорил: её благоразумие.