Остановите музыку

— У тебя хорошая растяжка.

— Заткнулся бы ты, умник, — от души пожелала она.

Он засмеялся, поцеловал ее в подбородок. Качнулся на кресле, и снова уставился Нине в глаза.

Она сухие губы облизала, а подумала о том, что никогда не видела столь чистого голубого цвета глаз, просто невероятно. Прижалась лбом к его лбу, стала осторожно двигаться, поддаваясь его руке. Костя гладил ее по спине, ладонь опустилась на поясницу и принялась едва ощутимо массировать, подталкивая Нину в нужный момент в нужную сторону. В конце концов, она опустила голову ему на плечо, и лишь делала, что он хотел.

— Красавица моя…

Она только после этих слов глаза открыла, будто после летаргического сна очнулась, и искренне выдохнула, пораженная:

— Боже мой.

— Зато кресло не сломали.

Может и не сломали, но когда Нина с него вставала, заскрипело оно жалобно и как-то обижено.

— Зато моему платью конец, — с ноткой сожаления проговорила она, приводя себя в порядок, одергивая подол платья и прикрывая грудь. Хотя, какой мог быть с ней порядок, вся помятая и на трясущихся ногах.

— Купи себе другое, — посоветовал Шохин. Подмигнул. — А лучше два. — Брюки застегнул и подкатился обратно к столу. За талию Нину прихватил и поцеловал в живот. Она еще не до конца пришла в себя и поэтому никак не отреагировала. Внутри все дрожало, отзываясь на малейшее движение, а еще хотелось пить. Во рту пересохло, даже глотать было трудно.

— В холодильнике есть бутылка вина, — сообщил ей Костя, когда Нина отправилась за минералкой.

— Прекрати меня соблазнять, — воспротивилась она. — Сил все равно не осталось.

— Говори за себя, — скорее по инерции, чем всерьез, сказал Шохин.

— Хвастун, — проговорила Нина негромко. Достала бутылку минеральной воды и оглянулась на Гришу, который устроился наверху своей клетки и деловито чистил перья. По телевизору шла реклама, детский голос запел про фруктовый йогурт, и Гриша резко вскинул голову, прислушался, потом рискнул повторить, правда, переврав мотив.