Он не отпустит

Посидели…

– Ладно, тогда расскажи про себя, – Игнат поставил передо мной чашку черного чая, сахарницу, а затем все же открыл бутылку, и плеснул в бокал немного виски, – Больше не налью.

– А мне больше и не надо. Я только чай выпью.

Он придвинул бокал, и покачал головой.

– Выпей. Иначе заболеешь.

– Заботливый, – подарила мужчине улыбку.

Глаза у него пугающие. Синие, темные. Грозовые. Смотреть в них, и смотреть, и все равно не насмотришься. И фигура великолепная, а я в этом знаток – столько лет в балетном оттрубила, где все на анатомии помешаны.

Игнат – много. Не худой он. Крепкий, мускулистый.

Притягательный. Магнетизм животный, а запах его для меня – сильнейший феромон.

– Так расскажешь про себя, или это тоже секрет? – напомнил он, и опустился напротив.

– Я из провинции, переехала в столицу учиться балету.

– Научилась?

– Научилась, – немного помрачнела я.

Мама в ужасе была, когда я загорелась балетом.

Занялась балетной гимнастикой, а я маленькая была, наблюдала. Каждое утро смотрела, как мама садилась на коврик, и тянула ноги через силу, через боль. С мамой занимался пожилой балетмейстер, который и включил мне на планшете спектакль «Дон Кихот», чтобы я не мешала им.

И я пропала.

– Знаешь, мама не одобрила, когда я заявила, что пойду учиться балету. В позу встала, что только через ее труп – она знала, что травмы для балетных – это обыденность. Не хотела она для меня подобного.

– Но своего ты добилась? – Игнат сделал глоток виски.

– О да! Я голодовку объявила, – не смогла скрыть дурного хвастовства, когда сказала это, но вспоминать забавно ту войну с мамой.

– Упорная.

– Папа тоже так сказал, – рассмеялась я, вспоминая прошлое.

Меня порекомендовали в столицу. Конкурс – девяносто человек на место, но я прошла несмотря на то, что по возрасту не подходила – слишком маленькая. Но ведь взяли. И я училась, хотя каждый день было больно. Болели мышцы, кости, суставы. Но это того стоило. И уже на предпоследнем курсе я танцевала в главном театре страны.

Теперь бы только вернуться.